Эльд - Борис Белокуров (Усов)

                                              не дошёл до мезозоя

И с каждой каплей крови, спирта ли, теплеет золотистый край лагуны

Но слышен хохот, топот ног. По берегам моим менты идут, как гунны

И вовсе не менты, а просто… Все друзья, все мои бывшие подруги

И даже Данте бы запарился определить, в каком им место круге

Терактом нежности мне в вену коготки свои вонзила Эна

Я долго прожил на земле. Земля – не я. Она теряет свою цену.

Земля страшна. Земля больна дезориентацией отсутствия покоя

Я помашу ей на прощанье коготками поцарапанной рукою

Который год меридиан крест-накрест падает на плечи параллели

Здесь жили люди иногда. Прошли года и эти люди охуели

Над ними ангел пролетал. Заплакал:

                                              вот дисциплинарный санаторий,

Где, чтоб никто не отдыхал, они придумали отъезд и мораторий

Мой друг однажды поместил свой дом

                                              в большой полиэтиленовый скафандр

И ограничил круг общения Марикой Рёкк и Царою Леандер

Не прав он. Лучше жить, как я,

                                              и лучше пить среди бутылочного звона

Под тост: да сгинут Лена, Рейн и Енисей – все эти реки Вавилона

Конечно, эти темы лучше обсуждать в кафе за чашкой кофэ́

«Я не люблю людей». Откуда в этой песне голосок безумной Офы?

Скажу одно: рождён свободным каждый лев

                                              и рождена свободной львица,

Но дай свободу человеку и начнётся – не остановиться…

И эти двое на скамейке уничтожены огнём своих же планов,

Им спьяну кажется: жирафы,

                                              но над ними лишь каркас подъёмных кранов

Так создаются города. Так разрушается тоннель в эпоху Эдо,

Где самурайский кодекс запрещает говорить слова: уеду…

Эффектом бабочки мне в вену коготки свои вонзила Эна

Я долго прожил на земле. Земля – не я.

                                              Она теряет свою цену.

Земля страшна. Земля больна дезориентацией отсутствия покоя

Я помашу ей на прощанье коготками поцарапанной рукою

Сегодня, как и каждый день, ради тебя я буду

                                              вновь смертельно пьяным.

Ленивец-ревнивец

Ленивец-ревнивец у вечнозелёной лагуны

Ревнует любимую к скалам, ветвям и деревьям

Ревнует к мечу Немезиды и смеху Фортуны

И райские птицы – в слезах – отдают ему перья

И он заплетает венок, означающий траур

По всем многоточиям, так и не ставшим чертою

И, лапу впечатав (как там – в Калифорнии) в мрамор,

Сидит над разбитою раковиною морскою

Он знает, ему не узнать, что случится с тобою,

И только лишь сон принесёт ему успокоенье

И он засыпает под аплодисменты прибоя,

Но он знает точно, что сон этот будет последним.

А где-то она зажигает в бенгальском неоне

И рядом, в таком же неоне, виднеется… Кто ОН?

Всегда не одна, как луна на чужом небосклоне,

Где их 27, над планетою NeverAlone

А если одна – значит, тоже не с ним. Яркий парус

Прошёл по кривому пунктиру в какие-то Анды

Ленивец-ревнивец, слеза первобытна, как ярость

Ревнует её к парусам, кораблям и командам

Он знает: потеряно всё, что могло быть иначе

И только лишь сон принесёт ему успокоенье

И он засыпает в спокойном тропическом плаче,

Но он знает чётко, что сон этот будет последним.

Ревнивец-ленивец и сам для себя как загадка…

И повод для ревности – всё, что не он, всё, что кроме

Прибрежные рыбы – и те, чтобы им было сладко,

Давно утонули в его крепком пальмовом роме

Потерянный свет пробивается через лианы

Потерянный райх ближе к лету сжигает знамёна

Открытые раны плывут в неоткрытые страны

И песню об этом полезно послушать влюблённым

Этап за этапом идёт поражение веры

И только лишь сон принесёт ему успокоенье

Во сне будут добрый Инкогнито с маленькой Террой

Но он знает точно, что сон этот будет последним.

Прайм-тайм

Крыльями лапы сложили и жили твои золотые мангусты

Звёзды так ярко, так ясно светили, когда ты рухнул на бруствер

Скобы и скрепки. Туман над окопами. Прочие взлётные полосы

Зевс, похищавший когда-то Европу, теперь открывает оффисы

Льдинками в вену, песочком в глаза,

                                              прочими крайними мерами

Вновь подступающая слеза ловит меня стратосферами

Вышли на улицу, взяли вино и сидят, беспечные баньши

Нечего. Нечего. Запрещено. Ничего не будет как раньше.

         Звёздная гавань тебе, контур прежнего берега

         Прайм-тайм. Звездолёты уходят в ноль

Нерпы в экстриме, в каком-то Мальмстреме,

                                              в прятки играют с медузами

Лёгкими, как минералка забвения, ты разбудишь меня укусами

Лёгкий прыжок в снеговую кровать. Снежное одиночество

Ты улетаешь, а я буду ждать, ставя секунды, как прочерки

Прочерк поёт остывающим облаком, тенями каравелл

Мы заплатили бы, пусть даже золотом, но магазин закрыт, well

Больше никто и ни с кем не знаком. Вспыхнуло утро закатом

Он же родился уже стариком, глупый Бенджамин Баттон

         Звёздная гавань тебе, боль прошедшего времени

         Прайм-тайм. Звездолёты уходят в ноль

Так и поют. Так положено с массами. В каждой струне – западня

Выбрали в Думу гассаров с мангасами. Выбрать забыли меня

В комнате дождь. В телевизоре – Eminem. Что-то такое орёт

Звёздная гавань блестит откровением. Время уходит вперёд

Нравишься нам со своими аккордами. Скажут тебе – не верь

Белый бизончик мохнатою мордочкой бьётся в закрытую дверь

Если б куда-нибудь в севенти-найн…

                                              Кончилось. Перексерилось

Аут, любимая. Это прайм-тайм. Крестик на всём, во что верилось

         Вечный огонь всем, кто служил моей Родине

         Прайм-тайм. Вертолёты уходят в ноль

Крыльями лапы сложили и жили твои золотые мангусты…

Звёзды так ярко, так ясно светили, когда ты рухнул на бруствер…

Прайм-тайм.

Так плавятся тигры