Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

152-153, not. f); «Чудеса св. Бенедикта», написанные в интересующей нас части в конце XI — начале XII в. (Vidier, 1965, р. 212-214): «filia regis Russorum» (Mirac. s. Bened. VIII, 24, p. 314); «Хронику св. Петра Сансского» начала XI в. («terra Russie»: Clarius, р. 506); «Хронику» также начала XI столетия Сигеберта из Жамблу, который пишет Russi, в том числе и во фрагменте о походе князя Игоря на Византию, заимствованном из Лиудпранда (Sigeb. Gembl., а. 936, 1073, р. 347, 362); «Книгу о французских королях» Хуго из Флёри (после 1114 г.: Molinier, 2, р. 308, №2191): «regis Russorum» (Hug. reg. Franc., p. 388); «Хронику» середины XIII в. Альбрика из Труафонтэн: дважды Russi и семь раз Russia (Albr. Tr. Font., a. 274, 1141, 1203, 1205, 1221, 1227, 1232, 1234, p. 684, 834, 881, 885, 911, 921, 930, 935; в двух дублирующих друг друга сообщениях неизвестного происхождения Альбрик пишет Ruscia: ibid., а. 859, 921, р. 737, 756). Доминирует вариант Rus(s)i / Rus(s)ia и в текстах английских и англо-нормандских авторов, см. например: «Житие св. Фомы Бекета» конца XII в. — Russi (в одном из списков Rusci: Vita Thom. Cantuar., p. 7; Матузова, 1979, с. 46); свитки королевского казначейства того же времени, периода правления Генриха II (1154—1189) («Ysaac de Russia»: Roll of the pipe, 1180—1181, p. 134; 1181—1182, p. 143; Матузова, 1979, c. 49-50); продолжение «Деяний королей» Гервазия Кентерберийского XIII в. (Gerv. Cantuar. Gesta, а. 1240, р. 179; Матузова, 1979, с. 104); «Великую хронику» Матфея Парижского: «plebs Rusiae» (Matth. Paris., vol. 3, a. 1237, p. 460), но однажды и Ruscia (ibid., vol. 4, a. 1241, p. 93), причем во включенных в «Хронику» документах, определенно или вероятно не принадлежащих перу Матфея, употребляются, за одним исключением, только варианты Rutheni, Rusceni, Rus(s)cia (ibid., vol. 4, a. 1241, 1244, р. 113, 386-389; vol. 6, №48, 50, 51, p. 78, 81, 84; Матузова, 1979, c. 111, 114, 117, 124-126, 129, 133); анонимный (ирландский?) географический трактат второй половины XIII в. (Чекин, 1993, с. 213); «Бёртонские анналы» конца XIII в., в которых хороним Russia (четырежды) соседствует с этнонимом Rutheni (дважды) (Ann. Burt., а. 1245, р. 271-275; Матузова, 1979, с. 178-180); и др. Примеры из польских источников, где хороним Rus(s)ia выступает в паре с этнонимом Rut(h)eni, см. чуть ниже.

Варианты с «s» характерны также для французской эпической поэзии, которая с этой точки зрения была предметом двух обзоров (Lozinskij, 1929, р. 71-88, 253-269; Дробинский, 1948, с. 95-117); ограничимся поэтому только несколькими примерами. Одной из типичных форм является Rus(s)ie / Rous(s)ie: Geffr. Gaim., v. 4583 (1130-е гг.; чтения по различным спискам: Russie, Ruissie, хотя издатели предпочли в качестве главного явно испорченное Susie); Ipom., v. 150 («par Russie»: XII в.); Bueve Hant., v. 733 (так называемая первая континентальная редакция), v. 1565 (вторая ред.), v. 1443, 1446, 1472 (третья ред.), причем все редакции относятся к первой четверти XIII в. и везде употреблена форма Rousie / Roussie; и др. В то же время часто встречаются и формы с корневым о: Theb., v. 7316 (середина XII в.: «pres de Rossie», хотя в этом же памятнике находим и «dus de Roussie»: ibid., v. 5641); Guer. sainte, v. 1900, 2776 (Rossie: XIII в.); Octav., v. 33 (Roissie: конец XIII в.); и др. Эти последние Г. Лозинский рассматривает как возникшие под влиянием грекоязычных вариантов типа ῾Ρως, ῾Ρωσία в эпоху крестовых походов (Lozinskij, 1929, р. 267-268), с чем, очевидно, следует согласиться, особенно ввиду наличия таких форм как «de Ros et d’Esclavoz» (в некоторых списках «Песни о Роланде»: Chans. Rol., v. 3225) или «Roux et Perssanz» и т. п. (Folque Cand., app. III, v. 1503-1504, 2195 etc.).

Из сказанного делаем вывод: варианты с «s» доминируют вне немецкоязычного ареала и тех центральноевропейских территорий, которые находились под воздействием немецкой письменной культуры (Чехия, Венгрия); в отличие от последних, s служил здесь естественным субститутом слав. s / др.-русск. с. Геминация была местным явлением и объяснялась желанием избежать озвончения в интервокальной позиции, свойственного романским языкам. В результате влияния романской графики формы с «s» эпизодически встречаются и в немецких текстах, происходящих с территорий активного контакта с романской письменной традицией: ср., например, Russi у кёльнского схоластика первой четверти XIII в. Оливера (Oliv. Hist. Dam., cap. 69, p. 266). О. Прицак считает аллографы с «s(s)» по происхождению специфически рейнско-франкскими, возникшими якобы вследствие того, что «рипуарские территории по Рейну (Трир — Кёльн) не знали второго верхненемецкого передвижения согласных» и потому здесь не могли воспользоваться графемой «z»; в поддержку этой мысли автор почему-то ссылается на Rus(s)i Лиудпранда Кремонского (Pritsak, 1986, р. 55-57; Прицак, 1991, с. 122-123). Это предположение никак нельзя признать убедительным, причем не только потому, что оно совершенно не учитывает четкой территориальной дистрибуции немецкоязычных по происхождению форм с «z»/«(s)c» и романоязычных — с «s», но еще и по той причине, что оно покоится на недоразумениях. Территории, которые историк называет «рипуарско-франкскими», на самом деле принадлежали к разным диалектам — мозельско-франкскому (Трир) и рипуарскому (Кёльн), притом и первый, и второй были захвачены передвижением t→z, что делает рассуждения О. Прицака беспочвенными.

Помимо интернационализации ср.-лат. Ruscia, еще более характерной приметой XII–XIII вв. стало широкое распространение новой формы этнонима «русь» — Rut(h)eni, реже в качестве хоронима Rut(h)enia или эпизодически даже Rut(h)ia. Насколько удается установить, впервые такой вариант выступает в «Аугсбургских анналах» начала XII в. («rex Rutenorum»: Ann. Aug., а. 1089, р. 133), после чего он в течение короткого времени получает хождение в латиноязычной письменности практически всей Европы. Лишь десятилетием позже «Аугсбургских анналов» термин Rutheni уже последовательно проведен в «Хронике» первого польского историографа (впрочем, он был, по всей вероятности, французского происхождения: Щавелева, 1990, с. 33) Анонима Галла (Gall. I, 7, 10, 23, 29; II, 36, 38, 41; III, 4, р. 21-25, 28-29, 48-49, 51, 55, 107, 108-109, 111, 133; Щавелева, 1990, с. 43-48), в которой в качестве названия страны употребляется, однако, традиционный романский вариант Rusia (ibid. I, prooem., 7, 10, 19; II, 1, p. 6, 25, 28, 44, 64; Щавелева, 1990, с. 42, 44-46). Rut(h)eni находим также (помимо случаев, упомянутых ранее) в уже знакомом нам «Перенесении руки св. Стефана» 1140-х гг. («rex Rutenorum»: Ortl. Zwif., addit. 1, p. 124); в трактатах богослова середины XII в. Герхоха из Райхерсберга (монастырь на территории современной Австрии), причем в