Ботаника антрополога. Как растения создали человека. Цветочки-ягодки - Станислав Владимирович Дробышевский

некоторые ещё и опасны. Особенно ядовиты своими алкалоидами представители семейства мелантиевых Melanthiaceae. Зловреднее всех, конечно, вороний глаз Paris quadrifolia: аппетитная иссиня-чёрная ягодка на тонком стебельке в кресте из четырёх листьев «подорожника» может враз поставить крест над могилой того, кто её съест. Вороний глаз ядовит всеми своими частями, но обычно, конечно, травятся именно ягодками.

ВЕЛИКИЕ ДЕЛА МАЛЫХ СОЗДАНИЙ

Вороний глаз не только опасен, но ещё и генетический рекордсмен. У вида Paris japonica (он же Kinugasa japonica) размер генома третий в мире среди всех организмов – 148,89 миллиардов пар нуклеотидов в гаплоидном наборе. Может быть, неспроста у него может быть не только по шесть листочков, тычинок и три плодолистика, но до одиннадцати! У его ближайших родственников тоже всё неплохо: у Trillium rhombifolium – 109,27, а у T. hagae – 129,80 миллиардов пар нуклеотидов.

Круче вороньего глаза только папоротники: у Tmesipteris truncata linearifolia (он же T. oblanceolata linearifolia) – 160,45, а у T. obliqua – 147,6 миллиардов пар нуклеотидов. В полтора раза отстаёт от них омела Viscum album – 100,84 миллиардов пар нуклеотидов.

Сопоставимые геномы встречаются и у позвоночных животных: амфибий – у карликового протея Necturus punctatus – 116,60, у речного протея Necturus lewisi – 117,47; а также двоякодышащих рыб – у американского чешуйчатника Lepidosiren paradoxa – 121,17, у африканского протоптера Protopterus aethiopicus – 129,90 миллиардов пар нуклеотидов.

Но все эти рекорды совершенно меркнут перед амёбой Poly-chaos dubium – 670 миллиардов пар нуклеотидов!!!

Для сравнения, у человека всего каких-то несчастных и даже позорных 3,289 миллиарда пар нуклеотидов.

Из всего этого перечисления можно сделать лишь один вывод: размер генома ни разу не отражает эволюционную продвинутость существа. Не меряйтесь геномами!

Смертельно ядовита и родственница вороньего глаза чемерица Veratrum (например, белая V. album, чёрная V. nigrum и Лобеля V. lobellianum). Люди на неё не особо покушаются, но лошади могут умереть, поевши сена с чемерицей.

Неспроста из неё делали средства против молей и вшей. С античности до самых распоследних времён чемерицей пытались лечить самые разные психические болезни. Чемерица – высокая – иногда даже двухметровая – трава, но её прямые стебли покрываются множеством мелких неярких цветочков впервые лишь на 16–30-й год жизни!

Вонючие цветы привлекают падальных мух.

Тасманийско-новокаледонские Campynemataceae (всего четыре вида: Campynema lineare, Campynemanthe neocaledonica, C. parva и C. viridiflora) выглядят как максимально невзрачные приземистые травки с мизерными зелёными цветочками. Из чего-то похожего возникли свои паразиты среди лилий – бесхлорофильные микогетеротрофы семейства Corsiaceae – Arachnitis uniflora, Corsiopsis chinensis и четверть сотни видов Corsia (например, C. ornata), растущие в тропиках Южной Америки, Фолклендских островов, южного Китая, Новой Гвинеи, прочей Меланезии и австралийского Квинсленда. Как и все микогетеротрофы, эти растения крайне редуцированы до «мицелия» с несколькими маленькими листьями и орхидееподобным буро-фиолетовым цветком с большим верхним лепестком и пятью узкими боковыми и нижними.

—

Порядок спаржецветных Asparagales очень велик и разнообразен. Его четырнадцать семейств весьма резко отличаются друг от друга и включают огромный спектр вариантов.

Номинальное семейство спаржевых, или гиацинтовых Asparagaceae само по себе крайне разнородно; оно содержит 3220 видов. Для начала, это маленькие синенькие подснежники-пролески Scilla siberica, S. bifolia и S. persica.

БОТАНИЧЕСКИЕ ПУТАНИЦЫ

Казалось бы, за что только такому милому цветочку дали имя морского чудовища Сциллы? На самом деле, Сцилла была прекрасной девушкой, которую злая волшебница Кирка превратила в чудище с двенадцатью лапами и шестью собачьими головами на длинных шеях, которое поселилось в пещере напротив Харибды. Ботанически греческое слово «skilla» исходно было применено к морскому луку «Scilla maritima» (тоже из спаржевых); вероятно, белые цветочки на высоком стебле как-то ассоциировались с многоглавым морским чудищем на горе. Только вот морской лук потом стал Drimia maritima, а название Scilla осталось за совсем не чудовищными цветочками-цветочками.

Впрочем, может, с самого начала имелась в виду Сцилла до обращения в монстра.

Морской лук Drimia никак не связан с морем, но и вправду имеет в земле луковицу, из которой растёт розетка ремневидных листьев и поднимается высоченный полутораметровый тонкий цветонос, усыпанный маленькими белыми цветочками, созревающими большими сухими трёхлопастными плодами. D. maritima отгоняет злых духов (если верить просвещённым древним грекам) и крыс. Смертельная доза для грызуна – 0,3–0,4 г, так что одной луковицы хватит для изничтожения 1500 крыс или 4000 мышей! В Южной Африке вертикальные плети дримии высочайшей, или змееголова D. altissima торчат буквально на каждом шагу. Её луковица смертельно ядовита, но по старинному бушменскому рецепту из неё делают наркотик-галлюциноген. Видимо, неспроста на некоторых бушменских наскальных росписях узнаваемы очень уж характерные полосочки с загнутой щетинистой верхушкой; вообще, растения в наскальной живописи встречаются крайне редко, но ради такой шаманской дряни делалось исключение.

Ядовит сердечными гликозидами и наш банальный ландыш майский Convallaria majalis с его висячими белыми цветочками-шапочками и красными ягодками. Им лучше просто любоваться. А вот североамериканские индейцы радовались не только белым цветочкам, но и питались корневищами местного ландыша-купены Polygonatum biflorum; у нас растут другие виды, например, многоцветковая P. multiflorum.

Другие ближайшие родичи ландыша – средиземноморские травы-кустарнички иглицы Ruscus (самая известная – колючая R. aculeatus). Их особенность – редукция листьев, тогда как внешне листья большие и многочисленные. Дело в том, что настоящие листья исчезли, а их заменили кладодии-филлокладии – листоподобные уплощения стебля, даже с параллельным жилкованием. Не очевидно, зачем было менять шило на мыло, но иглицам нравится. Поскольку филлокладии – стебли, махонькие цветочки распускаются прямо в их центре; опыляются они оригинально – брызгами дождя, сбивающими пыльцу с мужских цветов на женские. Иглицы с их плотными псевдолистьями и красными ягодками часто используются как декоративные растения. Для озеленения применяется и Aspidistra elatior – пучки её огромных листьев очень хорошо смотрятся в больших горшках, а вот цветы у неё подкачали: это маленькие белёсо-фиолетовые сросшиеся чашечки с зубчатым краем, неприметно притулившиеся у основания листьев. У A. grandiflora цветы снабжены длинными щупальцами по периметру, так что похожи на офиуру.

На удивление близкородственны ландышам драконовы деревья, или драцены киноварно-красные Dracaena cinnabari (или же Draco cinnabari) с Сокотры и D. draco с Канарских островов: это короткие толстые столбы, начинающие жизнь как пальма, а после невероятно-плотно ветвящиеся как в земле корнями, так и в кроне – ветвями. Крона идеально полусферическая, с плоским переплетением толстых ветвей снизу и зелёной выпуклой шапкой сверху. Из повреждённой коры драконова дерева вытекает камедь-киноварь ярко-алого цвета, которая, конечно, своей кровавостью