Великое молчание: наука и философия парадокса Ферми - Милан М. Чиркович

огромная литература о натурализме в науке и философии, но для нашей нынешней цели достаточно того, что натурализм предполагает возникновение как жизни (абиогенез), так и разума (ноогенез) в результате естественных процессов, будь то на Земле или где-либо еще.56 За исключением небольшой группы ученых, продвигающих «разумный замысел» и прочие выдумки, это признано повсеместно; даже те, кто, подобно великому французскому биологу и лауреату Нобелевской премии Жаку Моно, считают абиогенез чрезвычайно маловероятным (и, следовательно, вероятность существования жизни в других частях Галактики ничтожной), признают, что подобная «счастливая случайность» произошла на Земле естественным путем.

Заметим, однако, что натурализм в используемом здесь смысле не отрицает существо- вания сверхъестественного в каком-то соответствующем метафизическом смысле. Он лишь настаивает на его отсутствии в научном объяснении. Вот почему часто цитируемый «аргумент» креационистов и сторонников разумного замысла о том, что столь многие ученые лично религиозны, является попросту non sequitur, логической ошибкой. Это не заслуживало бы нашего внимания, если бы не малоизученная возможность того, что метафизические гипотезы, включающие «меньшего» или натуралистического Создателя (понимаемого, например, как могущественный программист из развитой цивилизации, создавший нашу вселенную как симуляцию), могут, по крайней мере в принципе, помочь разрешить парадокс Ферми. Существуют также дебаты о двух видах натурализма — онтологическом и методологическом. Подробнее об этом пойдет речь в главе 4.

Научный реализм и натурализм представляют собой методологические допущения, которые обычно используются в любом научном исследовании. Как таковые, они почти никогда не эксплицируются и не обсуждаются в научных публикациях. Очевидно, что в достаточно странном контексте их необходимо обсуждать столь же подробно, как и любые другие допущения. И я хочу утверждать, что парадокс Ферми — это действительно один из самых странных контекстов в истории. Следовательно, роль, которую могут играть подобные философские допущения, колоссально возрастает. Здесь нет ничего нового под солнцем: в те времена, когда космология была молодой областью, воспринимавшейся в основном как раздел абстрактной математики, роль философских соображений была огромной, что задокументировано в превосходных исторических исследованиях Хельге Крага.57 Есть определенные основания для проведения аналогии между состоянием космологии во времена Фридмана, Эддингтона или Леметра и нынешним состоянием астробиологии. Таким образом, следует ожидать, что философские вопросы сыграют определенную роль в развитии событий в астробиологии и исследованиях SETI.58

В отличие от пары философских допущений, представленных до сих пор, коперниканство и градуализм представляют собой несколько более специфические принципы, проистекающие скорее из нашего опыта в истории физических наук, нежели из общей эпистемологии. Коперниканство (часто называемое «принципом посредственности», «принципом типичности» и т. д.) в узком смысле говорит нам, что в планете Земля, Солнечной системе или нашей Галактике нет ничего исключительного среди больших совокупностей подобных объектов во всей Вселенной. В несколько более широком смысле оно указывает на то, что нет ничего особенного в нас как в наблюдателях: наше временное или пространственное положение, как и наше положение в других абстрактных пространствах физических, химических, биологических и прочих параметров, типично или близко к типичному. Следовательно, наши наблюдения (с опорой на научный реализм), включая все результаты наших наук, также типичны.

Здесь необходимо сделать два важных замечания, которые будут более подробно рассмотрены в главе 3:

1. Эти принципы не означают, что наше положение в этих пространствах является слу-

чайным. Это явно не так, поскольку случайное положение в конфигурационном пространстве с практически полной уверенностью окажется в межгалактическом пространстве, которое заполняет 99,99... процента объема Вселенной. Это источник давней путаницы и причина того, почему коперниканство наиболее плодотворно используется в сочетании с некоторым выражением эффектов наблюдательной селекции, обычно ошибочно называемых антропным принципом.

2. Что такое «типичное» и как оно определяется операционально? Обычно ученых это не слишком беспокоит, поскольку существует определенное теоретическое понимание рассматриваемой проблемной ситуации, позволяющее хотя бы смутно представить, какого распределения нам следует ожидать. Для упрощенных случаев ответы очевидны: если что-то распределено по нормальному закону (распределению Гаусса, или «колоколообразной кривой»), типичные значения близки к максимуму или центроиду распределения; если же распределение равномерное, то типичным является любое значение в соответствующем диапазоне переменной. Но то и дело в странных проблемных ситуациях — таких как парадокс Ферми — наша интуиция может легко нас подвести.

Градуализм, с другой стороны, часто выражается девизом «настоящее — это ключ к прошлому» (со следствием, что «прошлое — это ключ к будущему»). Эта парадигма, возникшая в геологии в XIX веке благодаря трудам Чарльза Лайеля и распространившаяся через самого известного ученика Лайеля, Дарвина, на науки о жизни, за последнюю четверть века или около того подверглась яростной критике. Хотя он, конечно, не был полностью вытеснен своим старым соперником — катастрофизмом, — раздается все больше разговоров о новой, неокатастрофической парадигме, которая объединяет некоторые исторически успешные черты градуализма с новыми драматическими данными об эпизодах массового вымирания, великих катастрофах как земного, так и внеземного происхождения, сменах фаун, крупномасштабных изменениях эволюционных режимов и прерывистом равновесии.59 Мы вернемся к этой новой парадигме, имеющей колоссальное значение для SETI, в главах 3 и 6.

Экономические допущения — это первое, что приходит на ум, когда мы знакомим пресловутого «обывателя» с парадоксом Ферми. Возможны ли вообще межзвездные путешествия? Быть может, колонизация космоса практически неосуществима для любого разумного вида во все эпохи? Или же предпочитаемые среды обитания инопланетян кардинально отличаются от тех, на которых сосредоточены исследования и обзоры SETI? Как насчет астроинженерных артефактов — возможно, их можно исключить на основе анализа затрат и выгод? Прежде всего (и это весьма актуально с точки зрения будущих исследований здесь, на Земле), возможно ли, что некоторые действия, наиболее легко обнаружимые на межзвездных расстояниях, несут в себе огромные, даже экзистенциальные риски для тех разумных существ, которые их предпринимают? Все эти вопросы заставляют нас сомневаться в нашей интуиции как относительно окружающей нас Вселенной, так и относительно возможностей, которые мы приписываем развитым технологическим цивилизациям. Мы рассмотрим гипотезы, использующие некоторые из этих сомнений, в главе 7.

Наконец, необходимо прояснить роль неисключительности (или «жесткости» в некоторой литературе60). Неисключительность была введена и подробно рассмотрена Брином в его фундаментальной обзорной статье 1983 года. Согласно этой трактовке, это просто принцип причинной экономии, примененный к совокупности гипотез для разрешения парадокса Ферми: нам следует отдавать предпочтение тем гипотезам, которые задействуют меньшее число локальных причин. Парадокс заведомо не разрешается постулированием того, что одна-единственная древняя цивилизация уничтожает себя в ядерной катастрофе. Парадокс действительно разрешается гипотезой о том, что все цивилизации уничтожают себя вскоре после создания ядерного оружия, но главный недостаток такого решения очевиден: оно требует множества локальных причин,