Мозг: азарт и любовь. Почему мы теряем голову от риска, игр, страсти и ревности - Вячеслав Дубынин

Во время ультрамарафонов организм буквально «пожирает» сам себя, используя мышечную ткань в качестве источника энергии. Неудивительно, что такие соревнования сопровождаются высокой степенью травматизма – от растяжений и переломов до серьезных повреждений внутренних органов [66].

Горные лыжи и сноубординг (особенно фрирайд) – еще одна группа экстремальных видов активностей и связанных с ними предельных нагрузок. Спортсмены рискуют не только здоровьем, но и жизнью. Скорости на спусках могут достигать 250 км/ч, и даже крошечная ошибка, малейшая невнимательность или неправильный поворот тела ведет к трагедии. Эти дисциплины считаются одними из наиболее травмоопасных: разрывы связок, переломы, повреждения позвоночника – лишь часть типичных ситуаций, требующих срочной медицинской помощи. К сожалению, последствия порой (и часто!) необратимы.

В контексте травматичности особое место занимают контактные виды спорта. Это не только вполне очевидные бокс и боевые искусства, здесь-то все понятно, но и такие дисциплины, которые на первый взгляд могут показаться не слишком экстремальными. Американский футбол, хоккей, регби – это про постоянные столкновения, падения, удары. Немало случаев, когда хоккеисты намеренно друг друга сшибают, толкают соперников в борт катка. Вы наверняка видели хоть раз ролики с этими эпичными ледовыми побоищами. Наиболее опасными считаются черепно-мозговые травмы. Казалось бы, ну получил пару раз по голове. Но такие травмы накапливаются, делая игру серьезным риском для здоровья и увеличивая вероятность, например, болезни Паркинсона [67].

Несколько особняком стоят профессиональное скалолазание и альпинизм, которые могут невинно начинаться в тренировочных залах и на скалодромах, но часто тяготеют к самым высоким точкам Земли. Наиболее желанным, конечно, является покорение Джомолунгмы, известной всем как Эверест. Заветная и буквально заоблачная мечта многих! В декабре 2020 года его согласованная Китаем и Непалом высота составила почти 8849 м. Такое восхождение – испытание, требующее не только превосходной физической подготовки, но и адаптации организма и мозга к экстремальному высокогорью. Атмосферное давление на высотах более 8000 м – только треть от нормального уровня. Температура может опускаться до –60 °C, ветер часто дует со скоростью более 150 км/ч. И вы стоите посреди этого природного великолепия – каково?

На высокогорье мозг сталкивается с серьезной гипоксией – явным дефицитом кислорода. Первоначально организм увеличивает частоту дыхания и сердечных сокращений, но этого оказывается недостаточно для полноценной работы. На высоте 5000 м и выше, когда концентрация кислорода снижается вдвое от нормы, начинается ухудшение памяти и концентрации. В таких условиях даже привычные действия становятся сложными для выполнения и человек рискует ошибиться в любой момент своего восхождения [68]. И я имею в виду действительно простые действия, не акробатические кульбиты: элементарно поднять ногу и поставить ее на камень, например.

Вот почему для альпинистов так важна высокогорная адаптация в течение примерно месяца. На Эвересте северный и южный базовые лагеря располагаются на высотах 5150 м и 5364 м соответственно. Постоянный дефицит кислорода в крови приводит к усилению выделения почками гормона эритропоэтина (как раз то, о чем мы говорили выше в контексте допинга ЕРО). Под влиянием ЕРО красный костный мозг активизирует образование эритроцитов, их доля от общего объема крови (гематокрит) растет. Кстати, за изучение молекулярных механизмов этого процесса в 2019 году была вручена Нобелевская премия по физиологии и медицине.

НО, ДАЖЕ НЕСМОТРЯ НА АДАПТАЦИЮ, БОЛЕЕ 97 % ВОСХОЖДЕНИЙ НА ЭВЕРЕСТ СОВЕРШАЮТСЯ С КИСЛОРОДНЫМИ БАЛЛОНАМИ. ТЕ ЖЕ, КТО ОПРОМЕТЧИВО ПЫТАЕТСЯ ОБОЙТИСЬ БЕЗ НИХ, РИСКУЮТ ПОЛУЧИТЬ СЕРЬЕЗНЫЕ ГИПОКСИЧЕСКИЕ ТРАВМЫ МОЗГА, ЕГО ОТЕКИ.

Впрочем, наличие баллонов тоже не является абсолютной гарантией от таких травм. Неподготовленный человек может столкнуться с гипоксическим повреждением нервной системы уже на высоте от 3000 м [69].

Вот, скажем, никакой не восхожденец, а обычный турист в шлепанцах, который при помощи канатной дороги за полчаса поднялся до верхних станций Домбая (более 3100 м) или Приэльбрусья (более 3700 м). У него есть все шансы ощутить симптомы так называемой горной болезни: головную боль, тошноту, головокружение, спутанность сознания, усталость. Если вы вдруг окажетесь в такой ситуации, важно внимательно следить за самочувствием, и когда очевидно не по себе – немедленно вниз!

Альпинист или даже турист, путешествующий, например, по Тибету, попадает в более суровые условия. В его планы не входит экстренный спуск, необходимо как-то адаптироваться, и порой организм не выдерживает. Для примера можете прочесть историю гибели на Эвересте 33-летней туристки из Канады Шрии Шах-Клорфайн: недостаточно подготовленная, но невероятно упрямая, она не пережила именно спуска. И вообще, ознакомьтесь со списком погибших на Джомолунгме: в нем, с учетом 2024 года, около 350 имен, восемь из них – граждане РФ. Есть даже целое исследование со статистическим анализом смертей [70].

Мы говорим на этих страницах о спортивном азарте и экстриме. Восхождения на Эверест с этой точки зрения – ярчайший пример того, как некая идея захватывает человека и подталкивает рисковать жизнью без какого-либо внятного объяснения. Покорить вершину мира – да, круто, но абсолютно иррационально и нецелесообразно. В большом спорте, подвергаясь опасностям и даже принимая допинг, атлет рассчитывает на известность, материальный успех и рекламные контракты с крупными брендами. В случае же Эвереста герои-альпинисты ХХ века почти полностью уступили место коммерческим туристическим группам. При этом общая стоимость успешного восхождения в сопровождении шерпов с учетом всех затрат, в том числе на кислород, составляет 150–200 тысяч долларов. Это, наверное, один из самых дорогих существующих способов подвергнуть свою жизнь опасности ни за что. Завоюете ли славу? Нет. «Воткнете флажок» на вершине? Может быть. Но для мира ваш подвиг пройдет бесследно.

Реально рискуя потерять здоровье или даже погибнуть, вы становитесь лишь одним из тысяч покорителей, да еще и ожидаете «в пробке» на самой вершине – ведь благоприятных для подъема дней всего 10–15 за год, а желающих в базовых лагерях сотни, и каждый заплатил большие деньги. Рассчитывать на взаимопомощь на вершине Эвереста тоже не приходится. На это намекают десятки неубранных тел погибших в поле зрения каждого восходителя.

Теперь спустимся с гор в глубины океанов. Похожая ситуация разворачивается и в области спортивного («технического») дайвинга, и особенно фридайвинга. Погружениями в моря, океаны, реки, озера с аквалангом регулярно занимаются миллионы людей в мире. Технически это весьма сложная дисциплина, хотя в современных реалиях риска получить травму на малых глубинах почти нет. Однако часть дайверов в поисках азарта и адреналина начинают заниматься глубокими погружениями. Да, когда-то их интересовали коралловые рифы и разноцветные рыбки. Но сейчас гораздо больше привлекает ощущение опасности при достижении глубины 30 м, 60 м и более (вплоть до 200–300 м).

Погружаться-то можно относительно