Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

При этом — и это тоже важно выделить — я пользуюсь особыми средствами изображения: блок-схемами. И таким образом делаю зримым это содержание, то есть состав науки и связи между ее составляющими. Если бы я отбросил эти схемы и рассуждал чисто словесно, указывая вместе с тем на объекты, с которыми обычно имеют дело, то вам пришлось бы, с одной стороны, представлять их, а с другой стороны, самим, опираясь на мое описание, выделять в них то содержание, о котором я говорю. Но это очень трудное дело. И кроме того, я не могу рассчитывать на ваше знание этих объектов. Поэтому все, о чем я говорю и что вам нужно для понимания, я рисую. Это касается почти всего, что мы затрагиваем.

Когда мне нужно было показать вам разницу между описаниями и предписаниями, я нарисовал блоки и указал их связи с другими блоками. Предписание было связано особой связью с блоком деятельности, а описание тоже особой связью — с блоком объекта[50].

То же самое можно сказать о понятии деятельности. Если бы я спросил вас, что такое деятельность, то вы, очевидно, стали бы перечислять многочисленные определения деятельности в целом или определения ее различных сторон. И наверное, многие из этих определений были бы правильными. Но я все равно вряд ли смог бы ими пользоваться и уж во всяком случае не смог бы представлять себе деятельность как таковую предметной, то есть в соответствии с тем содержанием, которое мы фиксируем в этом термине.

Поэтому я иду совсем другим путем: я задаю обязательную, необходимую структуру любой деятельности, рисую ее и благодаря этому вы получаете возможность оперировать с ней как с особым обобщенным объектом. В этом преимущество подобного метода работы. Если пользоваться аналогиями, то, наверное, можно сказать, что по своей функции подобная блок-схема деятельности выступает в такой же роли, в какой выступали чертежи в геометрии. Только тогда, когда они появились, стало возможным говорить о треугольнике как таковом, а не просто о треугольных полях. И тогда в ответ на вопрос: «что такое треугольник?», указывали уже совсем не на объекты, а на чертеж треугольника.

Так и здесь. Теперь, отвечая на вопрос»: что такое деятельность?», мы можем просто нарисовать эту блок-схему и сказать: «Деятельность — вот это».

§ 7. Перевертывание исходного отношения. Эмпирический материал науки

Обратите внимание на то, как я рассуждал. Мы начали с практики, искусства, науки, выяснили, что уже в искусстве возникают сложные знаковые структуры, причем они выступают в роли предписаний к деятельности, и потом лишь часть из них перерабатывается в знание об объектах. Это первый этап становления науки. Значит, постепенно искусство рождает в своих недрах другую, собственно научную деятельность, а продукты искусства соответственно этому становятся продуктами науки — знаниями. Но как только такое преобразование совершилось, происходит резкое перевертывание всех отношений — и мы будем сталкиваться с этим дальше буквально на каждом шагу.

Сначала движение шло от уже готовых знаковых структур к объектам: мы старались представить их как изображения, или модели, объекта. Но потом, когда весь этот механизм и все эти отношения поняты, мы можем ставить вопрос уже иначе: что является объектом и должно быть описано или изображено в знаковых структурах? Если начинать со знаковых структур, то мы можем ставить вопрос так: а какими должны быть эти знаковые структуры, чтобы они были описаниями или изображениями объектов?

Значит, сначала происходила сдвижка связки «предписание — деятельность» в другую связку «описание — объект»; потом последняя была осознана, были выявлены специфические черты нового продукта. И тогда стала возможной совсем новая постановка вопроса: что нужно сделать, чтобы получить описание определенного объекта? Теперь уже в исходном пункте мы имеем некоторый объект и вопросы относительно него, и мы должны выяснить, что нужно сделать, чтобы получить описание объекта, отвечающее на поставленный вопрос.

Тогда начинается работа по выявлению тех специфических процедур работы с объектами, которые дают возможность получать описание. Именно здесь впервые встает вопрос о некоторых специфических процедурах науки. Это процедуры исследования, изучения, анализа, синтеза представлений и т. д. и т. п. Раньше вопрос о всех этих процедурах просто не стоял, ведь там уже имеющиеся предписания преобразовывались в описания. А теперь мы исходим уже не из них, а из одних лишь объектов и вопросов относительно них, и тогда нам, естественно, нужен еще «метод», то есть процедуры получения, создания описаний, если можно так выразиться, «из ничего». Конечно, при этом понадобятся еще и особые средства, но об этом речь будет идти дальше.

Так мы приходим к вопросу: каковы же специфические средства, необходимые нам для анализа объектов и получения некоторых их описаний? Иначе говоря, именно здесь ставится вопрос об аппарате понятий науки — ее средствах и методе. Так мы приходим к новому структурному образованию, которое может быть изображено в схеме[51]:

Рис. 8

При этом происходит очень интересная вещь: на первое место выходят задачи, и именно они начинают определять и детерминировать всю работу по описанию объектов. Раньше мы исходили из того, что было уже создано искусством, и приспосабливали его продукты к специфически научным задачам. Теперь же на передний план выступили собственно научные задачи, которые и определяют всю последующую работу.

Я говорю все это с умыслом. Мне хочется довести до вашего сознания мысль, что в любой науке и научной работе самое главное — это именно задачи. И когда мы начинаем обсуждать, в частности, положение и строение науки логики, то мы тоже прежде всего должны обратиться к вопросу: в чем ее особые задачи, каковы они? И только ответив на этот вопрос, мы можем рассчитывать на плодотворное движение в решении всех остальных вопросов.

Чаще всего идут по другому пути: излагают средства науки или ее продукты. Например, вам расскажут, что такое «исчисление высказываний» или «исчисление предикатов». Но главное не в этом, а в уяснении того, что такое задачи науки и как они могут решаться. И не только уяснение этой стороны дела при усвоении науки, но и формулирование задач в ходе развития, становления самой науки — вот самое главное, что должно быть понято и отработано.

Вы остро почувствуете это, когда начнете заниматься научной работой. Есть физики или, например, химики, которые решают свои задачи. Вам придется приходить к ним, и вы должны будете