Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

— Завтрашняя игра — плановое мероприятие. Изменения согласованы. Представители проекта хотят увидеть динамику. Роман Михайлович, меня поставили перед фактом…

Разговора у нас как-то не получалось. Взамен этого выходила какая-то канцелярская чушь с выканьем и ссылками на то, что решение Федя принимал не самостоятельно. И вообще, он наёмный сотрудник, поэтому обязан выполнять решения, спущенные ему от руководства, согласно имеющемуся трудовому договору.

Я медленно покачал головой, подался к столу и посмотрел на бумаги. Распечатки с расписанием, список групп, схема площадки, какие-то пометки ручкой. На верхнем листе было выделено: «наблюдение за конфликтным поведением».

Федя резко встал.

— Ты же не понимаешь, во что лезешь! И меня тянешь туда даже! — в сердцах выпалил он.

— Тогда объясни.

Он молча прошёлся по кабинету до окна и обратно. На подоконнике стояла ещё одна кружка, уже пустая. Федя взял её, хотел отпить, но, увидев, что там ничего нет, раздражённо поставил обратно на подоконник.

— Это не твоя личная война с Кириллом, — наконец Федя сказал что-то толковое.

— Согласен. Кирилл маловат для войны. Но ты почему-то пляшешь под его дудку, — ответил я. — Давай так, Федь. Сейчас присядь, выдохни и возьми себя в руки. Ты же не будешь отрицать, что игру перенесли не просто так?

Федя поморщился. Уж не знаю, прислушался ли он к моим словам или нет, но, по крайней мере, он снова сел. Плечи совсем не обнадёживающе опустились. Куратор долго смотрел на телефон, лежавший экраном вниз. Потом всё-таки взял его, разблокировал и перечитал какое-то сообщение. Пальцы у него заметно напряглись.

— Мне написали, — признался он.

— Кто?

— Не знаю.

— Это как?

Федя молча протянул телефон. Я взял и прочитал.

«Задача на завтра — безопасная демонстрация различий методик. Не вмешивайтесь в корректировку сценария. Любая самодеятельность будет отражена в отчёте. Подумайте о своих отчётах».

Имени отправителя не было. Номер был скрыт через мессенджер, аватар пустовал. Сам текст был сухой и канцелярский. Угроза вроде, а вроде ничего угрожающего в этом послании не было. Но перспективы там были описаны отнюдь не туманно. Для человека впечатлительного, а Федя, безусловно, таким являлся, после такого письма можно было рыть могилу самому себе. Куратора синих мягко предупреждали о том, что каждый сверчок должен знать свой шесток.

Теперь, по крайней мере, стало понятно, почему Федя такой нервный. И почему наглый перенос пейнтбола, озвученный Кириллом, он воспринял абсолютно спокойно хотя бы уже потому, что иначе его карьера психолога повисала на волоске.

Я перечитал сообщение ещё раз и вернул телефон.

— Красиво.

Федя горько усмехнулся.

— Тебе смешно, Рома? А мне вот ни черта не смешно!

— Мне тоже не смешно, скорее грустно. Но форма предупреждения действительно аккуратная.

Федя стиснул свой телефон настолько сильно, что я отчётливо услышал, как скрипнул корпус.

— Сегодня меня вызывал директор. Потом был звонок от Кирилла. Потом вот это вот сообщение. Мне чётко дали понять, что завтра мне следует не отсвечивать, иначе получу по шапке так, что голова в трусы провалится! — выдал Федя чистосердечное признание. — Поэтому извини, Рома, но я пас — лезть и вмешиваться я точно никуда не буду.

Федя отвернулся.

— Если красные сорвутся, виноват будешь ты.

— Это я уже понял.

— Ты не понял… проверка покажет, что моя работа фикция, они поднимут все мои отчёты. По адаптации, по динамике, по снижению конфликтности. Там можно придраться, — признался куратор синих. — Ты понимаешь, чем всё закончится? Меня потом даже психологом в детский сад не возьмут! И что потом? На кассу в «Пятёрочку» садиться? И это с моими-то навыками и годами обучения!

— А ты их завышал, Федь? Я про отчёты, если что.

Он резко посмотрел на меня.

— Я пытался дать группе шанс.

Он устало провёл ладонями по лицу и начал массировать виски. Явно пытался хоть как-то успокоиться. Ни черта не получалось — я прекрасно понимал, что для Феди это было практически равно катастрофе. На одни и те же вещи мы с ним смотрели совершенно по-разному.

— У меня есть переписки с родителями, промежуточные оценки, рекомендации. Часть можно трактовать как мягкость. Часть — как прикрытие проблем. Если захотят, сделают так, что я не куратор, а человек, который рисовал благополучие, — признался он. — И если я хотя бы попытаюсь рыпнуться, то тогда мой подход признают недостаточным. Твой подход объявят опасным. А Кирилл выйдет с предложением новой рамки и снимет все сливки! Так что, Рома, если и бывают безвыходные ситуации — вот они.

Я внимательно слушал, давая ему высказаться до конца. Федя продолжал:

— Некоторые родители уже недовольны. Им покажут удобную картинку. Подростки агрессивные, прежние методы слабые, нужен усиленный контроль. Всё будет выглядеть очень даже логично и удобоваримо.

— Ты всё сказал?

— Тебе того, что я сказал, недостаточно?

Я положил руки на столешницу и посмотрел на Федю.

— Тебя используют как прокладку между чужим решением и будущим скандалом, если что.

Федя сжал кулаки на столе.

— Думаешь, я этого не понимаю?

— Думаю, ты понимаешь и поэтому прячешь телефон, когда я вхожу.

— Но…

Куратор синих замолчал, осекшись. Конечно, как любому нормальному мужику, Феде не хотелось признавать себя марионеткой в чужой игре. Но нравится не нравится, а факт был налицо — он признавал.

А раз так, пора было называть вещи своими именами и не ходить вокруг да около.

— Синим дадут преимущество? — в лоб спросил я.

Федя посмотрел на меня настороженно.

— Откуда ты…

— Вопрос простой.

Куратор синих выдохнул, и на его лбу тотчас выступила испарина. Мне было интересно понять — насколько глубоко Федя сам себя зароет в этом дерьме. Будет ли признавать факты?

Федя достал носовой платок из внутреннего кармана и промокнул испарину.

— Да, — скомкано признался он. — По сценарию у синих стартовая точка будет удобнее. Выше, ближе к центральному укрытию.

Федя начал говорить, но сказал не всё, и до того, как он продолжил, повисла минутная пауза.

— Один участник должен пройти через сектор под сопровождением команды, — продолжил он. — Формально это будет как проверка взаимодействия и защиты слабого звена.

— И кого из моих пацанов поставят слабым звеном, я полагаю, ты в курсе? — уточнил я.

— Даню… — ответ куратора синих не заставил себя долго ждать.

У меня внутри стало холоднее, но виду я не подал. Даня был после разговора с девчонкой, и завтра он будет думать про «после игры». Даню можно поставить в центр сценария, чтобы он запаниковал, побежал, сорвал команду и стал красивой живой иллюстрацией подростковой нестабильности.

Федя договорил и долго молчал. Я тоже ничего