Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Кому именно — мне или пятёрке крепких ребят — я так и не понял. Возможно, обоим сразу. У женщин вообще есть талант одним коротким словом испортить настроение сразу нескольким мужчинам.

Мой неудавшийся собеседник кивнул на автомобиль за моей спиной.

— Фатима, сядь в машину.

— Я сказала, не надо.

— Сядь! — рявкнул он.

Я посмотрел на ворота. Охранник сидел в будке и делал вид, что разговаривает по телефону. Камера глядела на въезд, но машина стояла в стороне, что я подметил сразу.

Убивать меня здесь никто, конечно, не собирался. Слишком близко лагерь. Их задача была другая: напугать и сделать так, что утром я выйду уже сломанным. Чтобы я сам снял группу или хотя бы выглядел человеком, которого можно назвать нестабильным.

Что ж… если я буду стоять и бездействовать, разговор закончится быстро. Если же начать первым, то можно выиграть несколько секунд.

А погнали!

Один из крепких, тот, что стоял сбоку, шагнул ко мне. Руки у него были опущены, лицо по-прежнему вежливое.

— Роман Михайлович, давайте спокойно, — сказал он.

— Вот прямо с языка снял.

— Проедем с нами.

И с этими словами он потянулся к моему плечу.

Удар вышел короткий.

Кулак вошёл ему под дых, второй ребром ладони пришёлся выше, в шею. Кабан хрипнул и сложился не полностью, но на долю секунды потерял темп.

Доли секунды мне хватило с головой.

Я ушёл вбок, к задней двери машины. Второй уже рванул ко мне, но я резко распахнул дверцу ему навстречу. Дверь ударила его по бедру и руке. Он выругался, отскочил и на мгновение открыл мне проход к забору.

Тело у меня было чужое. Вот только опыт был мой.

Я отступил к ограде так, чтобы меня не взяли с четырёх сторон. Спиной к железу стоять было неприятно, всё-таки сам себе отрезаешь пространство. Но существовал один несомненный плюс — сзади никто не зайдёт. Мой бывший собеседник смотрел за происходящим спокойно. Ему не понравилось, что всё пошло сразу не по его сценарию.

— Аккуратнее, — сухо бросил он.

Слова предназначались быкам.

Фатима шагнула вперёд.

— Прекратите!

— Назад, — бросил главный.

Я, конечно, был польщён таким вниманием женщины к моей персоне. Но сейчас оно было явно неуместным.

— Фатима, мы потом обязательно кофе попьём, а пока в машину сядь, — я подмигнул ей.

Тот, кого я встретил первым, уже выпрямился. Дышал тяжело, зато злость в глазах стала вполне рабочей. Он больше не собирался брать меня вежливо. Обиделся, похоже. Второй обошёл машину, третий сместился ближе к воротам. Четвёртый контролировал отход к дороге.

Я переводил взгляд с одного на другого. Ну и что с вами делать, мои хорошие?

На земле у бордюра лежал хороший такой камень. Я наклонился, схватил его и поднял на уровень груди.

— Сука, замочу! — зарычал я.

Глава 8

Внутри я оставался предельно собран, но в такие моменты спокойствие могло быть воспринято за слабость. А такой вот рык вполне подчёркивал решимость действовать жёстко и без задней передачи.

Фатима снова шагнула вперёд.

— Вы с ума сошли?

Моему давнему собеседнику не терпелось скорее поставить точку, и он тоже рявкнул, видя, что его быки на миг замерли и не понимают, что делать дальше.

— Вяжите его! — прохрипел он.

Четверо мордоворотов двинули на меня, я попятился, крепче держа камень в руке. И ровно тогда, когда между нами оставалось несколько метров дистанции, а я уже скинул камень, чтобы обрушить его на голову первого, из-за спин быков донеслось:

— Роман Михайлович!

Голос сорвался на последнем слоге. Знакомо, чёрт возьми! Очень по-фединому. Никогда не думал, что я так хорошо запоминаю чужие голоса, но вон как.

Я повернул голову ровно настолько, чтобы не потерять из виду тех, кто стоял передо мной. У ворот, за прутьями, появился Федя. Бледный, какой-то весь растрёпанный, в той же мятой рубашке, в которой я застал его в кабинете. Глаза у Феди были выпучены, мужик был не на шутку перепуган. Но он стоял у ворот…

Охранник позади него трусливо выглядывал из будки.

Мой бывший неприятный собеседник тотчас повернулся к Феде, и на его лице появилась настоящая досада. Один взрослый свидетель — уже неудобство. А свидетель из лагеря, к тому же куратор — это уже конкретный риск.

Кстати, в этот момент мне стало понятно, кто именно присылал Феде то СМС с угрозами. Теперь неудивительно, почему у куратора синих было такое паршивое настроение. Видимо, знал, кто будет претворять угрозы в жизнь.

— Свали на хрен, — процедил главный.

Федя посмотрел на него, и я подумал, что он прямо сейчас сделает ровно так, как ему советовали, — свалит на хрен. Но нет же…

— Нет, — твёрдо ответил Федя.

Сам удивился. Я тоже оценил. А у бывшего собеседника от этих слов глаза на лоб полезли. Он наверняка считал, что Федя обработан и никаких проблем больше не создаст. Ну, положа руку на сердце, и если уж совсем честно, то у меня в голове тоже гуляли подобные мысли.

— Ты, видимо, не понимаешь ситуации, — процедил главный.

— Уже начинаю понимать, — ответил Федя. Голос у мужика дрожал, но говорил он уверенно.

Фатима посмотрела на Федю внимательнее. Похоже, в её картине мира он значился лишь незначительной деталью интерьера. Сейчас же она понимала, что это совсем не так.

Самое забавное, что на все эти телодвижения никак не реагировала охрана лагеря.

Я видел, как главный задумался, но задумался он лишь на миг, а потом озвучил приказ.

— Пакуйте…

Не знаю в точности, что он хотел сказать, скорее всего, имел в виду паковать нас обоих. И не узнаю уже. Потому что в следующий миг он осёкся. Было отчего замолчать мужику. Ой было!

Первым я увидел Марата. Он почти бежал, но возле ворот сбросил шаг. Рядом с ним появился Даня. У Дани лицо было белое, глаза большие. Следом выскочил Пашка, на ходу застёгивая куртку и пытаясь одновременно смотреть во все стороны. За ним Рыжий, Стас, Добрыня, Глеб… все мои красные буквально вываливались из ворот лагеря.

В тапках, в куртках поверх футболок, один вообще вышел с бутылкой воды. Они подходили и становились между мной и быками.

Глеб встал посередине толпы и со злостью выдал:

— Мы не дадим в обиду Романа Михайловича!

Ай да пацаны, ай да красавчики!

У меня даже по спине пробежал холодок. Приятно же!

Пацаны были злые и возбуждённые. Да, возможно, они не знали всего расклада. Да что там, наверняка не знали. Но