Путь Константина - Андрей Валерьевич Банников

возвести свою столицу в Троаде, неподалеку от древнего Илиона. Он заложил фундамент и даже построил часть стены, однако скоро потерял интерес к строительству и прекратил все начатые работы. После некоторых раздумий Константин остановил свой выбор на Византии — древней греческой колонии, основанной в VII в. до н. э. мегарцами. Это решение объясняется стратегическими резонами. Место, где располагался Византий, позволяло осуществлять контроль за нижним Дунаем — наиболее угрожаемым участком границы — и в то же время следить за ситуацией на восточных рубежах. Находясь в месте соединения Мраморного моря и Босфора, Византий имел не только очень выгодное географическое положение. Город славился своей торговлей, рыболовными тонями и плодородием почвы. В общем, он отвечал всем требованиям, какие только можно предъявить к столице.

Закладка будущей столицы состоялась 8 ноября 324 г. 26 ноября 328 г. Константин, взяв в руки копье и во главе торжественной процессии, совершил круг пешком, определив, где будет проходить новая стена. Когда кто-то из его спутников спросил, далеко ли еще идти, император ответил, что будет идти до того места, где его остановит тот, кто идет впереди. «Этим ответом, — пишет Филостор-гий, — он ясно дал понять, что некая небесная сила своею рукою вела его и наставляла, как совершить задуманное»[203].

Обозначенная Константином граница оказалась в 15 стадиях за пределами Византия, «отрезав целый перешеек от моря до моря»[204]. Новый город должен был раскинуться на площади, в пять раз превышавшей пространство, занимаемое древней мегарской колонией.

С этого времени начались масштабные работы внутри городской черты. Центральная площадь (агора) Византия была превращена в Августейон, получивший свое название в честь матери Константина — августы Елены. На Августейоне была установлена порфировая колонна, украшенная статуей Елены; там же было возведено здание сената. Однако затем Константин построил Форум (располагавшийся западнее Августейона) — круглую площадь с порфировой колонной в центре, на вершине которой была установлена статуя Солнца в образе самого императора[205].

План Константинополя

Тогда же были завершены работы по строительству императорского дворца, соединявшегося с Форумом двумя портиками, и ипподрома с императорской ложей, примыкавшей к дворцу.

В городе были возведены церкви, бани, водопроводы, фонтаны, два дворца для сокровищ и главная улица, украшенная портиками и получившая название Меса. Затем были построены дома для сенаторов, помогавших императору в строительстве.

Строительство шло очень быстро. Дополнительный импульс ему придавало присутствие императора на Дунае, где он вел войну с готами. Однако, поскольку большинство зданий возводились наспех, впоследствии их было очень трудно поддерживать в сохранности.

Чтобы украсить новый город, Константин опустошил древние языческие святилища, как, например, храмы Артемиды, Афродиты и Гекаты. «[...] Идольские изваяния, — пишет Сократ Схоластик, — выставил он на народ для украшения Константинополя, а дельфийский треножник поставил, наконец, в ип-подром»[206].

Новый город не задумывался как христианская столица. Языческие храмы, оказавшиеся на его территории, были сохранены; Константин роскошно украсил храм Диоскуров, находившийся на ипподроме; статуи Диоскуров были поставлены также в портиках ипподрома. «В Византии, — передает Зосим, — был огромный Форум, окруженный четырьмя портиками. В конце одного из них, на многоступенчатой лестнице, Константин построил два храма. В них были поставлены статуи — в одном — матери богов Реи, в другом — статуя Судьбы Рима»[207]. Монеты, выпущенные в Константинополе в 330 г., имеют легенду нейтрального содержания: «Слава войска» (GLORIA EXERCITVS).

Константин принудил владельцев имений в Азии под страхом потери своей собственности перебраться в новую столицу. Всем, кто здесь селился, были обещаны большие льготы. 11 мая 330 г. произошло освящение города. В этот день Византий получил название Нового Рима. Эдикт об этом событии был вырезан на мраморной колонне, которая была установлена на плацу, около конной статуи Константина. С этого времени ежегодно справлялся праздник «Новый Рим» (Νεά Ῥώμη). Однако, как об этом можно судить по надписям на медалях, скоро император изменил решение и дал столице другое, более лестное для себя имя, назвав ее Константинополем — городом Константина.

Не позднее 328 г. в Константинополе появился свой собственный сенат[208]. Император хотел привлечь в город сенаторов из Рима и даже приказал на свои средства построить прекрасные дома по их желанию. Впрочем, большого успеха в привлечении в Константинополь представителей старых сенаторских фамилий императору достичь не удалось. Поэтому ему пришлось пополнять свой сенат другими способами.

Византий до Константина управлялся советом — буле во главе с архонтом. Буле зависел от презида, который из своей столицы в Гераклее руководил небольшой провинцией Европа, входившей в диоцез Фракия. Константин трансформировал буле, дав всем его членам статус сенаторов. При этом архонт получил звание проконсула и сделался равным проконсулам Азии и Ахайи.

Кроме того, Константин включил в состав нового сената чиновников (которые все были греческого или азиатского происхождения), обязанных стремительным возвышением императорскому расположению. В одной из своих речей Либаний насмехается над низменным происхождением константинопольских сенаторов: «Критянин Тихамен, надсмотрщик за работами, был сыном кузнеца. Однако кто не знает, какую роль Тихамен играл в сенате? Уроженец того же острова Аблабий, сперва служитель при лицах из судебного персонала правителя Крита, выехал оттуда и, совершая плавание по морю с целью зашибать копейку, молился морским богам. Явившись же в столицу, овладел расположением царя и, когда вступал в сенат, являлся словно бог в среде людей.

А Филипп? А Датиан? Разве отец первого не был колбасником, а Датиана — не стерег одежду посетителей бань?»[209]

Новые сенаторы образовывали вокруг Константина круг придворных, поскольку первоначальная организация константинопольского сената соответствовала решению императора по возможности находиться в своей новой столице.

Первое время число сенаторов Константинополя было невелико, если сравнивать его с составом сената Рима, доходившего иногда до 2000 членов. Согласно Фемистию, в начале 358 г. в константинопольском сенате было всего 300 человек[210]. К тому же, если верить Валезианскому Анониму[211], эти сенаторы носили весьма скромный титул «светлые мужи» (viri clari), а не «светлейшие» (clarissimi), подобно сенаторам Рима. Впрочем, надписи и литературные тексты показывают, что титул «светлейший» был присвоен константинопольским сенаторам уже в эпоху Константина. Поэтому можно допустить, что менее почетный титул носили новые лица, когда их зачисляли в сенат, но они становились клариссимами после того, как выполняли какую-либо магистратуру или придворную должность. В этом вопросе Константин, возможно, проявлял особую деликатность, чтобы не вызвать неудовольствия у сенаторов Рима. Давая своим новым сенаторам менее почетный титул, он показывал таким образом, что константинопольский сенат находится на втором месте после римского.

Чтобы Константинополь стал городом