Гостиница Три Посоха. Возвращение домой - Велена Князь

Людомир вздохнул.

— Хорошо. Но если он что-то натворит…

— Не натворит, — сказала я. — Я за ним присмотрю.

— Ты беременна, — напомнил он. — Тебе положено отдыхать, а не присматривать за программистами.

Вечером мы снова собрались все вместе в холле.

Мама уже освоилась. Она сидела в кресле у камина, пила чай, а на коленях у неё лежал Пухля — он спал, свернувшись клубком, и мама периодически гладила его.

Лёша сидел в другом кресле, листал какую-то книгу из библиотеки Корнелиуса — «Основы магических алгоритмов» в кожаном переплёте. Выглядел он заинтересованным — даже слишком.

— Здесь есть код, — сказал он, не отрываясь от чтения. — Настоящий код! Просто на древнем языке.

— Это хорошо? — спросила я.

— Вась, это гениально, — он поднял на меня сияющие глаза. — Я могу это декомпилировать!

— Декомпилировать?

— Перевести в понятные схемы. Сделать так, чтобы любой мог использовать магию без подготовки!

Людомир, сидевший рядом со мной, напрягся.

— Это опасно, — сказал он.

— Это удобно, — возразил Лёша.

— Опасно, — повторил Людомир, и в его голосе прозвучал металл. — Магия не терпит баловства. Если каждый получит к ней доступ — мир рухнет.

— Мы потом обсудим, — прервала я спор, чувствуя, как напряжение между ними нарастает. — Сейчас всем нам нужно отдохнуть, а не ругаться!

Лёша кивнул и уткнулся в книгу.

Я смотрела на маму, на Лёшу, на Пухлю, который спал у мамы на коленях, на Людомира, который держал меня за руку. И думала.

Я должна защитить их всех.

— Ты как? — спросил Людомир.

— Думаю, — ответила я.

— О чём?

— О том, что покой — это иллюзия. Мы только вернулись, а меня всё не покидает странное предчувствие.

Он не ответил. Только сжал мою руку.

Где-то в подвале, за толстыми каменными стенами, крысы затихли. Разрушитель, наверное, уже спал, обняв свой галстук.

И никто не знал, что в углу подвала, там, где хранились запасы печенья, воздух едва заметно дрожал.

Тонкая нить фиолетового света пульсировала в темноте — слабо, почти незаметно, как биение крошечного сердца.

Портал открывался. Маленький. Тонкий. Почти незаметный.

ГЛАВА 10. Записи Ефросиньи

Корнелиус сидел в своём кресле у камина, в очках на кончике носа, и листал какой-то фолиант в кожаном переплёте. На столике рядом дымилась чашка чая, а на подлокотнике дремал Пухля, свернувшись калачиком.

— Хозяйка, — Корнелиус поднял голову, отложил книгу и посмотрел на меня поверх очков. — Я ждал вас, садитесь, пожалуйста.

Я села в кресло напротив. Пухля, услышав шум, приоткрыл один глаз, убедился, что ничего интересного не происходит, и снова заснул.

— Вы говорили, что Лёша нашёл какой-то файл, — сказал Корнелиус. — Показывайте.

Я достала из кармана магический кристалл — Лёша вчера вечером перегнал на него данные со своего амулета, объяснив это как «конвертация в читаемый формат с сохранением оригинальной структуры данных». Корнелиус взял кристалл, поднёс к глазам, повертел.

— Интересная работа. Ваш друг учёный?

— Бывший коллега.

— Талантливый. — Корнелиус провёл рукой над кристаллом. Воздух над столом задрожал, и в нём начали появляться светящиеся строки. Старые, но разборчивые. — Похоже на один из дневников Ефросиньи. Она вела его перед… уходом.

— Что там? — спросила я, подавшись вперёд.

Корнелиус пролистал ещё несколько страниц, и я заметила, как его лицо становится всё серьёзнее, а брови сходятся к переносице.

— Она пишет о порталах и о том, что их можно стабилизировать. Сделать так, чтобы гостиница стала мостом между мирами.

— Насовсем?

— Насовсем. — Корнелиус посмотрел на меня поверх очков. — Но для этого нужен якорь. Предмет или существо, связанное с обоими мирами. Ефросинья не успела его создать.

Я помолчала.

— Такое вообще возможно?

— В том-то и дело, что неизвестно, — Корнелиус отложил кристалл на стол и снял очки, протерев их краем мантии. — Ефросинья только набросала теорию. Вычисления координат, описание свойств, перечень возможных материалов для якоря… но самого якоря нет. И никто не знает, сработает ли это вообще.

— И где его искать?

— В магических узлах, например, — он задумался, постукивая пальцами по подлокотнику. — Или в точках пересечения миров. Или, возможно, в самом Сердце Мироздания, но это только догадки. — Корнелиус вздохнул. — Это не быстро, Василиса. И совсем не просто. Потребуются недели, а то и месяцы поисков. И удача. Много удачи.

Я посмотрела на Пухлю. Он снова сладко спал, перевернувшись на спину, и во сне перебирал лапками. Нужно будет обратиться к магическому ветеринару, чтобы он объяснил странное поведение зверька. Может, впадает в спячку?

— А если я не буду искать этот якорь? — спросила я, возвращаясь к разговору. — Что тогда?

— Тогда порталы будут открываться сами, как это происходит сейчас, — ответил Корнелиус. — Нестабильные, слабые, хаотичные. Магия будет просачиваться в ваш мир понемногу — капля за каплей, искра за искрой. Может быть, ничего страшного не случится. Может быть, ваш мир просто привыкнет к этому соседству, а может, не выдержит. Никто не знает, Василиса, мы вступаем на территорию, где никто никогда не был.

— А если я захочу всё-таки открыть портал насовсем?

— Тогда тебе точно понадобится якорь. — Корнелиус посмотрел на меня внимательно. — И, возможно, не только он. Есть ещё один момент.

— Какой?

— Ефросинья пишет в своём дневнике о Доме Теней.

Я насторожилась.

— Что ещё за дом теней?

— Это не просто здание, а убежище. Место, где заточена сестра Ефросиньи. И не только она. — Корнелиус понизил голос. — Ефросинья писала, что Анфиса собрала вокруг себя… создания. Тёмные и опасные. Они тоже заперты вместе с ней.

— Сколько их?

— Неизвестно. Ефросинья не успела закончить записи. — Он закрыл дневник. — Василиса, вы не можете спасти всех сразу. И вы не можете решить все проблемы за один день. Иногда нужно просто… жить.

Пухля проснулся, потянулся, расправил крылышки и перебрался ко мне на колени. Там он свернулся клубком и заурчал — ровно, успокаивающе.

— Понимаю, — сказала я, поглаживая Пухлю по мягкой спинке. — Но этот вопрос нужно будет решить. Всё-таки мы родственницы. И мне как-то не по себе от того, что Анфиса где-то там, в плену, с этими… созданиями.