Бывший муж – мое проклятье - Леди Дарк

— Ну, что, — зайдя внутрь дома, растирая ладони, бодро произнес Барон. — У нас все почти что готово, поэтому, молодожены, давайте наверх, разбирать быстро сумки, и ждем вас за столом. — притянув жену к себе за талию, мужчина странно посмотрел на меня с Оливером, словно представил в своем воображение нашу счастливую семью (которую даже я все еще не могла представить).

— Можете расположиться в любой понравившейся комнате на третьем этаже, — спохватилась его супруга, поглаживая мужа по груди.

Я переступила с ноги на ногу, глупо улыбаясь, и кинула взгляд на роскошную, хрустальную люстру из золота над головой, не спеша переводя взгляд на античную скульптуру «девушки с кувшином на плече», что встречала гостей у входа в углу, привлекая огромное внимание.

— Хорошо, мам, разберемся, — резко говорит Оливер и крепко хватает меня за запястье, утягивая за собой на длинную спиральную лестницу из темного дерева.

— Оливер, отпусти, пожалуйста, — мучительно простонав, жалобно протянула я, дергая рукой.

— Ой, Элиз, извини, — он быстро расцепил пальцы на руке, и я тут же начала растирать больное место другой ладонью. — Я задумался.

— О чем?

— Почему у тебя плохое настроение, — добавил он и посмотрел на меня, улыбнувшись уголками губ.

Я тяжело сглотнула, решив, что похоже он увидел фотографию в моем телефоне.

— Со мной все хорошо, — вру я, переступая сразу через две ступеньки, спеша за ним, и встраиваю дальнейший ход событий в голове, придумывая двадцать отговорок и историй о незнакомце с фото.

— Врешь.

— Нет! Оливер, — задыхаясь, останавливаюсь на первой ступени на третий этаж, и сгибаюсь в три погибели, жадно хватая воздух ртом.

— Ты беременна, Элизабет?

Оливер неожиданно останавливается и поворачивается ко мне. Прилив сил холодной волной обдало тело, от чего я через силу подняла голову и с округлившимися глазами, то ли от ужаса, то ли от страха, уставилась на него, не ощущая своего голоса.

Его «скромный» вопрос выбил меня из колеи не хуже чем трезвое утро после девичника.

— Что? Я прочитал в интернете. Переменчивость в настроение и вялость, как первые симптомы. — невозмутимо добавил он, а я почувствовала, как недавно съеденная еда желает выйти наружу.

— Оливер, будь аккуратен в том, что говоришь. — приложила ладонь ко рту, чувствуя спазм в животе, — я не беременна. И этого не может быть, — серьезно заявляю я, расправив плечи. — Я принимаю противозачаточные. Так, говорю на заметку.

Я прохожу мимо Оливера и недовольно хмыкаю перед носом, заглядывая ему в глаза. Как он может только говорить такую чушь?! Какие дети? Я еще совсем не готова к материнству. Я хочу пожить для себя, несмотря на то, как мама и все неравнодушные в округе «заботятся» обо мне, и напоминают о внуках и о моем двадцатилетие. Нет. Еще слишком рано.

По рукам пробегают мурашки от представления этого факта на себе. В глубине сердца что-то екает, кажется, это были отголоски не нежелания, а настоящего страха. Я невольно вспомнила себя четыре года назад, готовая создать полноценную семью с детьми от мужчины, который не воспринимал наш брак всерьез и решил просто попробовать что-то новое в своей жизни. Ненавижу.

— Прямо и налево. — вдруг раздался голос Оливера сзади, и я опомнилась, даже не поняв, как так быстро преодолела испытание с лестницей.

Я распахнула дверь в комнату и торопливо перешагнула порог, все еще ощущая, как холодная ненависть бегает по жилам. Ненависть — самое сильное чувство, которое способно уничтожить человека и морально, и физически.

Пройдя к окну, и, распахнув его нараспашку, я высунула лицо, шумно вдыхая августовский воздух. Начало августа, а значит до нашей свадьбы с Оливером остается чуть больше месяца.

Я рассматриваю открывающийся вид из окна на соседний двор, постепенно ощущая, как раздражительность и гнев настигают меня. Сначала я злилась из-за Карстена, теперь я не понимаю своих чувств к Оливеру. Раньше я не сомневалась, потому что была уверена, что забыла Карстена. А теперь меня злило то, что вид из окна не выходит на океан, а на какую-то полянку соседа — старика — бизнесмена — влиятельного человека. Я могла свободно стать сталкером и следить за людьми.

— Элизабет, — Оливер положил ладонь мне на плечо, — извини. Я просто волнуюсь. Ты после вечеринки в клубе стала какой-то другой.

О, дорогой! Я после вечеринки в клубе ОЧЕНЬ стала другой. Можно начать и закончить тем, что я стала предательницей.

— Я пойду к родителям, а ты как будешь готова — приходи. — Оливер чмокнул меня в скулу, ласково заправив волосы за ухо. Я продолжала неподвижно стоять у окна, сжимая кулаки, глядя на современный домик соседей с панорамными окнами в пол.

В отличие от дома родителей Оливера он был выполнен в более актуальном стиле нашего времени. Имел два этажа, и был огромным не в высоту, а в ширину. Вся красота скрывалась впереди, но а я видела лишь убранный газон и террасу сзади дома. Парадный вход в дом находился с другой сторон.

Услышав, как Оливер закрыл дверь, я развернулась и осмотрела нашу спальню. Она была просторной, светлой, и выполнена в стиле лофт. Почему Оливер выбрал именно эту комнату, когда была возможность выбрать любую? И я уверена, что была та самая комнатка с живописным видом на безграничное небо! У стены, с каменным декором, посередине комнаты стояла двуспальная кровать. По бокам, в углу, стояли экзотические растения в горшках, а напротив кровати в одном углу размещался шкаф — купе, в другом — туалетный столик, а между ними высокий комод.

Оценочно глянув на себя в зеркало, я лихорадочно пальцами расчесала волосы, приведя их в более менее хороший вид, похлопала себя по щекам, устало застонав. Белки глаз красные, а веки безудержно тяжелые. Мне нужно продержаться еще хотя бы 4 часа.

Перепрыгивая через две ступени сразу, я лечу вниз, не желая больше заставлять всех ждать меня. Узнаю у домработницы, где находится столовая и резко залетаю в комнату, чуть не подворачивая ноги.

— Извините, что заставила ждать, — переводя дыхание, промямлила я и села за длинный овальный стол, рядом с Оливером, напротив Люсьен.

— Ничего страшного, — сказал мистер Браун и подозвал к себе двух домработниц, приказывая подавать блюда.

Я поерзала на стуле, удерживая свою тревожность, скованную металическими цепями, не позволяя взять надо мною верх. Рука Оливера незаметно легла на мое колено, аккуратно сжав, будто безмолвно сказав: «не волнуйся, я рядом». Я не боялась его родителей, да и виделись мы уже не первый раз. Просто