Бывший муж – мое проклятье - Леди Дарк

чувствовала себя немного другой, неподходящей под их образ жизни. Я не знала тонкостей богатой жизни, и не родилась, как говорят: с золотой ложкой во рту. Пожить роскошной жизнью — я пожила, когда была первый раз замужем. Но и тогда, я оставалась самой собой, придерживаясь своей простой, уютной, комфортной жизни уже вместе с любимым человеком, где не требовалось держать никакой планки. А в семье Оливера все было по-другому. Деньги, карьера, статус и слава — были на первом месте, и опускаться ниже не позволялось никому, чтобы не портить имидж семьи. Даже я на первый взгляд понравилась не сразу, а лишь после того, как стала ровно держать спину.

— Ой, родные, а мы же забыли вам рассказать! — пережевывая листья легкого салата, на миссис Браун вдруг настигло невообразимое прозрение, и она едва не подскочила на месте. — Дорогой, кто скажет? — обратилась она к мужу рядом, обхватив его предплечье ладонями.

— Позволю тебе, дорогая. — улыбнулся мужчина, вытерев салфеткой губы.

Мы с Оливером внимательно уставились на родителей, в ожидание объявления какого-то грандиозного сообщения. Люсьен хитро посмотрела на меня, затем на сына, а после перевела взгляд на мужа и обратно к нам. Черт, эта женщина хорошо умеет играть на нервах.

— Мы завтра, — она сделала паузу, — улетаем в Париж! — Миссис Браун захлопала в ладоши от восторга, явно искренне поделившись с нами маленькой новостью.

— Очень рада за вас! — поддержала ее я, широко улыбнувшись, непритворно радуясь за них.

— Вы не представляете, кто нам помог с этой поездкой! — женщина отложила все столовые принадлежности, сцепив руки в замок под подбородком. — Наш сосед — просто чудный человек! Скажи же, Барон, — она легонько толкнула его в бок.

— Подтверждаю. Хороший мужик. Занятой, дельный, помог мне между прочим с операцией.

— Какая операция, пап? — возмутился Оливер, нахмурив брови.

Я тоже удивилась.

— А вот если бы чаще интересовался отцом знал бы, — с упреком сказал его отец и глянул исподлобья на сына.

— Ты никогда ничего не рассказываешь. Как в твоем понимание я должен интересоваться? — недовольно заявил Оливер, дернув подбородком. Он начинал злиться. Слова отца, возвышающие какого-то непонятного постороннего человека, ему не нравились.

Оливер всегда был каким-то напряженным в кругу своей семьи, словно, как антилопа, поджидал нападения тигра и всегда был готов кинуться в бой, защищаться. Я давно заметила, как он остро воспринимает слова отца, касающиеся карьеры. Его бесило, что лучше все вокруг, даже простой водитель, а он нет. Между ними была неизведанная личная конкуренция. Оливер старался доказать своё: самому добиться высот без поблажек семьи, пока отец упорно настаивал на другом, предлагая смирится с проигрышем, и позволить помочь. Упрямством Оливер точно пошел в родного отца.

— Успокойтесь, — встрепенулась Люсьен, жестом показав им двоим прекратить. — Отцу сделали операцию на коленный сустав. Больше трех месяцев ходил мучался и вот решился. Всего месяц прошел после реабилитации.

— А почему меня никто не поставил в известность? Думаете, я не смог бы помочь? — не унимался Оливер.

— А чем бы ты помог? — встрял Барон, — Я тебе предлагал пойти работать ко мне. Я бы тебе дал все: и должность, и зарплату. А ты уперся, как тупой баран, со своей никчемной компанией! — мужчина гневно всплеснул руками, а затем уперся ладонями в край стола, сцепившись с сыном нехорошими взглядами.

— Я зарабатываю двадцать тысяч долларов в месяц.

— А мог бы тридцать.

Я думала, что сейчас на их лбах вот-вот прорежутся рога, глаза нальются кровью и они вцепятся друг в друга, как африканские буйволы, которые будут бороться до конца — до смерти.

Звонок в дверь пронесся через длинные коридоры повиснув в воздухе тихим гудением.

Я сознательно соскочила со своего места, заставляя домработниц оставаться на своих местах:

— Я сама открою! — поспешно вылетая из комнаты, будто пулей, слышу за спиной начало разгорающегося конфликта.

Шагая к двери по коридору, облегченно выдыхаю. Стать соучастницей семейной ссоры — я не желала, поэтому, возликовав возможностью, посланной от таинственной силы, унести ноги, почувствовала на душе легкость. Смотреть после такого в глаза «родственникам», я бы точно не смогла.

Сомнительная тревога дрожью подкралась ко мне, когда я подошла к двери. Наверное это все было из-за того, что я находилась на новом месте, в чужом доме, да еще и так нагло взяла и ускользнула со семейного ужина, вдруг решив побежать открывать дверь. Нужно будет извиниться.

Поворачиваю три раза замок вправо, и распахиваю входную дверь с улыбкой на лице, еще не подозревая, кого увижу по другую сторон, на крыльце.

— Ты? — одними губами произнесла я, не ощущая под ногами пола.

— Ты? — недовольно, возмущенно, потрясено, с некой настороженностью, стоя напротив в нескольких метрах, смотрит на меня мой ненавистный, бывший муж.

Глава 7

5 лет назад

— Сколько тебе говоришь?

— Двадцать, — отвечаю я, слизывая подтаявший кончик пломбирного мороженого.

— Выглядишь старше, — задумчиво откликается Карстен.

Перебирая босыми ногами мелкий песок, я смотрю в сторону длинного моря, наблюдая, как волны разбивают ровную гладь воды. Где-то далеко, над нашими головами уже висел полумесяц и несколько пар ярких звезд прорезались на синем безоблачном небе.

Поворачиваю голову в сторону парня, демонстративно оглядывая его с ног до головы, и, презрительно хмыкнув, задираю подбородок вверх, произнося:

— Ты тоже не выглядишь на двадцать шесть.

— Моложе? — самодовольно ухмыляется он, тихо посмеиваясь моей выходке.

— Старше, — поглядываю на него, встречаясь взглядами, и хитро улыбаюсь.

Карстен неотрывно наблюдает за мной с непринужденной полуулыбкой, не торопясь шагая босиком рядом со мною. На нем была белая рубашка, рукава которой он закатал до локтей, и классические брюки молочного оттенка. В правой руке он нес обувь: свои светлые мокасины и мои босоножки, а левую — предоставил для меня, как опору.

Несколько минут назад я пыталась уломать его у передвижного магазинчика на то, чтобы он тоже взял себе мороженое, но все мои попытки не увенчались успехом. Парень лишь рассмеялся и сказал, что если сильно захочет, то съест его у меня. Я не поверила, но все это время надеялась, что он не захочет.

— Значит, Элизабет, ты художница? — спрашивает Карстен, когда нам в лицо начинает дуть прохладный порывистый ветер, запутывая мне волосы и поднимая край короткого платья, намереваясь оголить бедра. Кажется, выбрать легкое нежно-розовое платье с плиссированной юбкой было сегодня моей самой глупой ошибкой.

— Да, — уверенно говорю я, расправляя плечи. Своего хобби и по совместительству работы я никогда не стеснялась. — А ты кем работаешь? Я так и не поняла из твоих рассказов.

Я смотрю на