Черта. 1791–1917. К 100-летию отмены черты оседлости - Александр Семёнович Энгельс

Титульный лист «Полного хронологического сборника законов и положений, касающихся евреев», составитель В.О. Леванда, изданного в С-Петербурге в 1874 г.

Титульный лист «Систематического сборника действующих законов о евреях», составитель Л.М. Роговин, изданного в С-Петербурге в 1913 г.

Титульный лист «Систематического сборника действующих законов о евреях», составитель Л.М. Роговин, изданного в С-Петербурге в 1913 г.

4. Идиш — язык черты оседлости

Мир российского еврейства, населявшего огромную территорию, от Балтики до Черного моря, не мог представлять собой единую группу, без внутренних различий. И действительно, в этнографическом отношении он был весьма пестрым: общины Подолии, Волыни, Бессарабии, Литвы, Курляндии достаточно заметно отличались друг от друга. При этом в языковом отношении еврейство черты оседлости было на удивление однородным: когда в 1897 году была проведена перепись населения Российской империи, 96,9% евреев указали в качестве родного языка идиш. Именно он оказался основным фактором, объединявшим огромное и разнообразное по составу российское еврейство.

Что же это был за язык, каково его происхождение и каким языкам он близок?

Идиш — один из языков еврейской диаспоры, и его название, как и названия многих других из них, переводится просто: «еврейский».

На протяжении истории рассеяния евреи жили в разных регионах, где их соседями были носители десятков языков. В еврейской среде складывались свои варианты этих языков, а в дальнейшем на их основе нередко формировались отдельные языки. Их около 30, и вот только некоторые из них: еврейско-арабский, ряд еврейско-берберских, еврейско-итальянский, еврейско-персидский, еврейско-таджикский, еврейско-греческий, еврейско-французский, еврейско-итальянский, еврейско-каталанский, еврейско-португальский, еврейско-провансальский…

Идиш сформировался на базе южных диалектов немецкого языка. Его носители оказались в Российской империи в конце XVIII века, и для этого им не пришлось никуда переселяться: территории, на которых они проживали (восточная Польша, Белоруссия, Литва, Курляндия), отошли к России по итогам разделов Польши[32]. При этом подавляющее большинство евреев селилось в местечках, и хотя в империи они были языковым меньшинством, местечки стали настоящими анклавами среди иноязычного населения: доля носителей идиша в них могла достигать 100%.

Российские евреи существовали в достаточно затейливо организованном языковом ландшафте. Внутри общины они использовали как минимум два языка: иврит и идиш, которые применялись в разных ситуациях и обладали различным статусом. Кроме того, евреи сталкивались с «внешними», нееврейскими языками, которые тоже различались по функциям и престижу: русский был государственным языком с крайне высоким статусом, украинский и белорусский — местными, низкостатусными языками.

В 1840—1880 годы, когда просветительские идеалы среди российского еврейства обретают достаточную силу, складывается особая еврейская культура, связанная с русским языком. Выходят еврейские русскоязычные газеты, возникает собственная русскоязычная литературная традиция. Еще большее значение для российского еврейства русский язык приобретает после 1905 года, когда в стране возникает легальная политическая борьба и происходит подъем общественного движения.

Идиш испытал сильное влияние славянского языкового окружения, которое заметно как в лексике (примерно 10% словаря восточного идиша составляют славянские заимствования) и фразеологии, так и в синтаксисе, морфологии и даже фонологии.

Фонологическое влияние заключалось в заимствовании нескольких звуков из славянских языков: [ш], [ш’] (мягкое «ш», [ж] и [дж’] (мягкое «ж»).

Морфологически идиш обогатился несколькими суффиксами, преимущественно уменьшительными: -ник-, -иньк-, -ичк-, -к- и другими (например: рехилесник — сплетник, гутинькер — хорошенький, алтичке — старушка, актёрке — актриса). Была также заимствована модель спряжения возвратных глаголов.

Источниками славянских слов становились в основном польский, украинский и белорусский — языки, с носителями которых восточноевропейские евреи постоянно сталкивались в повседневной жизни. Например, в идише есть вполне привычные большинству носителей прилагательные скучнэ, паскуднэ, нуднэ и чикавэ (интересный), существительные чайник, бэрвене (бревно), ягдэ (ягода), хатэ (хата, изба), глаголы старэн зих (стараться), страшен (пугать), союзы хоч (хотя) и абы (лишь бы), частица ци (ли).

Примечательно, что эти слова заимствовались из языков, обладавших более низким социолингвистическим статусом по сравнению с государственным. Русский же стал источником в первую очередь административной лексики (дэр чиновник, дэр урядник, дэр исправник, дэр призыв, дэр срок, дэр суд, ди задаточне и т. д.), что неудивительно: на русском власть общалась с евреями посредством законов и циркуляров. Других заимствований из титульного языка империи практически не происходило, потому что территория, на которой евреи жили по соседству с русскими крестьянами, была относительно мала.

Славянское влияние претерпел и порядок слов: если в западном идише глагольное сказуемое традиционно разрывается второстепенными членами предложения, то в восточном спрягаемая и неспрягаемая части чаще соседствуют; в придаточных предложениях сказуемое не относится, вопреки немецкому образцу, в конец.

Объединяя практически все российское еврейство, идиш, однако, не был гомогенным языком, что вполне объяснимо: им пользовались на такой огромной территории, что диалектных различий попросту не могло не быть. И хотя формирование этих диалектов — наследников разных диалектов средневекового немецкого языка — началось еще до прихода евреев в Восточную Европу, на их черты не могли не повлиять языки новых славянских соседей носителей идиша.

Восточный идиш был образован двумя ветвями диалектов: северной (литовско-белорусские диалекты) и южной. Южная ветвь, в свою очередь, подразделяется на юго-западную, или центральную (польские диалекты), и юго-восточную (украинские диалекты).

Диалекты различаются прежде всего фонетически, поэтому по речи носителя довольно просто определить, откуда он родом: носители разных диалектов по-разному произносят звуки, в первую очередь гласные. С другой стороны, серьезная разница могла приводить к тому, что евреи из разных регионов не всегда сразу понимали друг друга, хотя все они говорили на идише. Есть даже анекдот о еврейке-литвачке (носительнице одного из северных диалектов), которая вышла замуж за носителя одного из украинских диалектов и уехала к мужу. Как-то раз у нее убежал петух, и она отправилась его искать, при этом громко крича: «A hon! A hon!» — что на северном диалекте означает «петух». Местные, на диалекте которых петух звучал как a hun, не поняли, о чем речь, и подумали, что женщина кричит по-украински: «Огонь!» — «Иде огонь?» — спросили ее. «Та патух, патух!» — ответила она.

Различия между диалектами обыгрывались и в художественной литературе. Шлойме Этингер[33] использовал этот прием в пьесе «Серкеле». Действие пьесы происходит в Галиции, и все герои, которые говорят на идише, говорят именно на местном диалекте. Лишь один персонаж, кабатчик Шмелке Трайник, говорит на литовском диалекте — и на потеху всем остальным путает шипящие и свистящие согласные…

Будучи родным языком для подавляющего большинства российских евреев, идиш стал основным языком российского еврейства. На нем говорили в