Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал - Лилия Романова

class="p1">Наставник долго смотрел на пустошь. Его лицо было грубым, закрытым, но усталость в нём оказалась иной, чем у людей Совета. Там, в крепости, уставали от решений. Здесь — от ночей.

— Он сказал, что слышал зов.

— Какой зов?

— У серых с ранней кровью бывает такое. Граница говорит с ними раньше, чем они умеют отделять страх от правды. Нэйт твердил, что за линией кто-то плачет. Мы решили, мальчишка сорвался после наказания. А он ночью поднял младших и вышел.

— И там кто-то был?

Варр сжал ремень на перчатке.

— Мы нашли следы.

— Чьи?

— Маленькие.

Ответ повис между нами, и пустошь за стеной вдруг стала не просто землёй за ограждением, а местом, где кто-то мог действительно звать на помощь.

— Ребёнок? — спросила я.

— Или то, что хотело им казаться.

— Но в отчёте написали, что Нэйт сорвал дозор.

Варр посмотрел на меня без прежней насмешки.

— В отчётах пишут то, что можно отправить в крепость. Не всё, что происходит на границе, помещается в слова для Совета.

— А наставник, который погиб?

— Лодар. Он был не самым мягким человеком, но детей наружу не бросал. Когда кольца сработали, он пошёл за ними первым. Вернул Руми на руках. Потом тень ударила из рва.

Я крепче сжала край плаща.

— Тень?

Варр указал за линию.

— В новолуние за стеной ходят не только звери. Мы называем их теневой стаей. Они редко подходят близко, если линия целая. Но если кто-то слышит их зов и выходит сам, они берут след.

Ветер прошёл вдоль стены, и костяные пластины зазвенели негромко, тревожно. Я подумала о Нэйте, который услышал плач и вывел младших. О взрослом, погибшем за ними. О Совете, который взял эту историю и сделал из мальчика удобное доказательство опасности серых.

— Почему Астору не сказали о следах? — спросила я.

Варр хмыкнул.

— Сказали.

Я медленно повернулась к нему.

— Что?

— В первом отчёте. Потом пришёл ответ: убрать неподтверждённые сведения, не плодить страхи, оставить только нарушение приказа и последствия. Подписано было не рукой альфы. Советом.

— Валтер?

— Его печать.

Мой гнев стал тише, но глубже. Значит, Астор мог не видеть первого отчёта. Или видел и позволил заменить. Обе возможности были плохи, только по-разному.

— У вас есть копия?

Варр посмотрел на меня уже совсем иначе.

— Вы приехали не просто пожалеть.

— Я сказала это у ворот.

— Нет, у ворот вы ещё сами не знали, зачем приехали.

В этом он был прав, и мне не понравилось, что он это заметил.

— У вас есть копия? — повторила я.

— Если была бы, я не отдал бы её женщине, которую сегодня выгнали из крепости.

— Потому что я слабая?

— Потому что вы пока не понимаете, во что лезете.

Я устала от этих слов. От Астора, от Валтера, от Варра, от всех взрослых мужчин, которые за день успели сообщить мне, что я не понимаю их жестокого мира, но ни один не смог объяснить, почему в этом мире дети таскают воду на заставе и боятся новолуния.

— Тогда помогите понять.

Варр собирался ответить, но внизу раздался резкий окрик. Мы оба посмотрели во двор. У колодца один из наставников держал Руми за плечо, а у ног мальчика валялся деревянный Клык. Игрушка раскололась надвое.

Руми не плакал. Он смотрел на обломки так, словно ему только что доказали нечто давно известное: всё, что держишь крепко, всё равно могут сломать.

Я спустилась со стены быстрее, чем Варр успел меня остановить.

— Что произошло?

Наставник, коренастый мужчина с рыжей бородой, раздражённо оглянулся.

— Щенок отвлекался на мусор вместо работы.

— Это его вещь.

— Здесь нет личных вещей, если они мешают службе.

Руми стоял белый, губы дрожали, но звука не было. Ильма была рядом, вся натянутая, как струна. Нэйт уже шёл через двор. Не бежал, но в каждом шаге чувствовалась готовность вцепиться.

Я подняла обломки деревянного волка. Одна лапа отломана давно, теперь тело раскололось по середине.

— Кто сделал? — спросила я.

Рыжебородый наставник поднял бровь.

— Я. И если каждый гость будет учить нас порядкам, застава до ночи развалится.

Нэйт подошёл и встал между Руми и наставником.

— Он починит, — сказал он.

— Кто?

Нэйт кивнул на меня, даже не посмотрев.

— Она. Раз приехала.

Это был вызов. Не доверие. Проверка. Может быть, даже попытка выставить меня смешной перед всеми. Бывшая жена альфы, которая спорила о законах, теперь должна была чинить детскую игрушку посреди двора, под взглядами наставников и серых волчат.

Я посмотрела на Руми.

— Можно?

Он не сразу понял, что я спрашиваю разрешения. Потом кивнул.

Я села прямо на ступень у колодца, достала из сумки тонкий ремешок и маленький нож для верёвок. Дерево было сухим, грубо вырезанным, но в нём чувствовалась чья-то терпеливая рука. Игрушку делал не мастер. Делал человек, которому хотелось оставить ребёнку хоть что-то своё.

— Кто вырезал? — спросила я, подгоняя половинки.

Руми шмыгнул носом.

— Нэйт.

Я подняла глаза. Нэйт отвернулся.

— Плохо вырезал, — буркнул он.

— Держался долго, — сказала я. — Значит, хорошо.

Он не ответил.

Я стянула половинки ремешком, сделала два узла, потом пропустила тонкую щепку через трещину, чтобы тело не расходилось. Красиво не вышло. Надёжно — возможно. Руми следил за каждым движением так сосредоточенно, что я боялась дышать лишний раз.

Когда я протянула ему Клыка, мальчик взял игрушку обеими руками. Провёл пальцем по ремешку.

— Теперь у него пояс, — сказал он.

— Боевой, — добавила я.

Руми впервые посмотрел мне прямо в лицо. Недолго. Но уже без попытки спрятаться за Ильму.

Рыжебородый наставник фыркнул:

— Закончили представление? Всем к работе.

Ильма сделала шаг к Руми, но вдруг остановилась и посмотрела на меня. Её глаза были тёмными, внимательными. Она ничего не сказала. Только коротко коснулась пальцами ремешка на игрушке, будто проверила, правда ли держится.

Для этой заставы это, кажется, было почти благодарностью.

К вечеру мне разрешили остаться в пустой кладовой у кухни. Не из милости. Варр прямо сказал, что выпускать меня обратно в лес к ночи глупо, а держать у ворот ещё глупее. Он отправил в крепость короткое донесение о моём прибытии, и я поняла: утром за мной могут приехать люди Астора или