Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин

— Хорошо, карта разрезана, — констатировал Рябинин, вернувшись на своё место. — И перед нами только фрагмент всей карты с указанием залежей руды. Что нам это даёт?

— Резали её так специально, Аристарх Платонович, — Белозёров снова откинулся на деревянную спинку стула, поморщившись от резкого укола под рёбрами. — Я думаю, что это была их взаимная страховка. Гусятников не мальчик, а серьёзный состоявшийся купец. Он отлично понимал, что полностью доверять нищему горному инженеру нельзя. Именно поэтому часть карты с половиной координат жилы была у него. Своеобразная страховка. На случай, если Поленов решит продать эти сведения за бесценок на сторону. Инженер тоже не был наивным юношей и не собирался полностью доверяться купцу. Он опасался, что купец, получив полные координаты, просто выставит его за дверь без единого рубля.

— Вот они и разделили секрет надвое, — подхватил Румянцев, делая глоток чая и ставя чашку на стол. — Один держал права на землю и часть карты, а второй — образцы породы, химический анализ и вторую часть карты с координатами.

— Именно, Фёдор Емельянович! — подтвердил Белозёров. — В том-то и кроется главная деталь, которую мы упустили при первом осмотре дома Гусятникова. В вычищенном сейфе Ермолая Степановича, помимо прав на землю, лежала первая часть этой карты, скорее всего, генеральный план с привязкой к уездному центру. А у Поленова находился только этот крупный план, детальная топография самого «Участка № 4» с пометками шурфов.

Белозёров взял карандаш и провёл им вдоль линии разреза карты:

— Вот, смотрите, без первой половины этот фрагмент даёт нам только изгиб речки и рельеф сопок. В северных землях таких речушек сотни штук, искать можно годами и не найти! А без этой части карта Гусятникова — один сплошной и глухой лесной массив.

— Стало быть, убийца, забрав из сейфа карту, мог и не знать, что это всего лишь её часть, — задумчиво заговорил Рябинин. — Но когда развернул её в своём укрытии, понял, что нужна вторая половина, ибо без неё полных координат жилы нет!

— Совершенно верно, — улыбнулся Белозёров. — Мы уже говорили, что по отдельности документы Гусятникова и Поленова не имели смысла. Но карта с точными координатами золотой жилы — главный ключ. Ведь можно иметь землю, можно иметь образцы породы и химический анализ. Но если не знать, где жила, то смысл теряется. Возможно, убийца считал, что у Гусятникова в документах будет полная карта. Но получил только половину. И именно поэтому он немедленно отправился в Заречье, к Поленову. Ему нужна была вторая часть карты, как, собственно, и всё остальное, что хранилось у Поленова. Но в ночлежке он либо торопился, либо чего-то испугался. Убив инженера, он быстро обыскал комнату, возможно, даже что-то забрал. Но он проглядел потайное дно саквояжа и ушёл без карты, дневника и образцов породы.

Из дверей сыскного отделения Рябинин и Белозёров вышли уже далеко за полночь. Дождь закончился, но тучи плотно закрывали небо. В городе стояла почти кромешная темнота. Фонари вдоль улиц еле горели, освещая вокруг себя лишь небольшое пространство.

Василий спустился по ступеням крыльца, опираясь на трость. Ночная прохлада мгновенно забралась под пальто, и раненая грудь ответила на холод тянущей болью. Белозёров невольно прижал левую руку к груди. Выждав пару секунд, пока приступ утихнет, он глубоко вздохнул.

— Ничего не видно, — Рябинин поднял воротник сюртука. — Сейчас бы на пролётку и до дома.

— Не торопитесь, Аристарх Платонович, — тихо произнёс Белозёров, не меняя позы и делая вид, что разглядывает набалдашник своей трости. — Смотрите вперёд и не крутите головой.

Рябинин мгновенно замер. Опыт старого судебного следователя проявился сразу. Он не стал оглядываться или нервно дёргаться, а лишь чуть повернул голову, как будто высматривая пролётку.

— Что там, Василий? — чуть слышно спросил Аристарх Платонович.

— У дома напротив, в арке за столбом. Арка ближе к углу здания, — тихо ответил Белозёров. — Человек стоит и за нами наблюдает. Появился сразу, как только мы из двери здания вышли.

Они медленно пошли вдоль фасада здания сыскного отделения в сторону улицы, на которой обычно в это время ещё можно было встретить извозчика. Из арки за ними не спеша двинулся тёмный силуэт.

— Идёт следом, — спокойно заметил Василий, едва поворачивая голову. — Держится грамотно. Не приближается, идёт в тени дома, чтобы мы его не видели, шаг подстроил под наш. Это не какой-то рядовой воришка и не пьяный извозчик. Это чистый филёр. Профессионал.

— Я уже начал отвыкать от слежки после дела «Мясника», — в голосе Рябинина проскользнула злость. — В прошлый раз надоели, теперь снова!

— Похоже, Аристарх Платонович, люди, которые узнали про жилу, очень непростые, — Белозёров на мгновение остановился у фонаря, якобы поправляя шляпу. — Думаю, теперь за всеми слежка начнётся. Надо будет Воронова, Румянцева и Мохова предупредить. Убийца или его наниматели понимают, что мы носом землю роем. В ночлежке у Поленова душегуб не нашёл вторую часть карты. Теперь за нами будут плотно следить. Знать бы точно, действует убийца сам или он всё-таки наёмник и просто выполняет чей-то заказ.

— Если есть наниматели, то они ещё не знают, что мы нашли тайник в саквояже Поленова, — сказал Рябинин. — Я точно знаю, когда мы ездили в Заречье, за нами слежки не было. Дорога была пустая в обе стороны, и никто за нами не следил.

— Не знают, — согласился Василий, еле заметно улыбнувшись. — Но очень хотят узнать, что мы там нашли. И эта тень за нашей спиной только что раскрыла все их карты. Они думают, что ведут нас. А значит, мы можем заставить их идти ровно туда, куда нужно нам.

Утро следующего дня выдалось морозным, и Белозёров, позавтракав в трактире, медленно направился в сторону окружного суда, подняв воротник пальто. Ночной туман уже рассеялся, оставив на стёклах витрин узор из инея, а над крышами Москвы поднималось осеннее солнце.

Василий договорился вчера с Рябининым, что подойдёт к окружному суду в девять тридцать утра, чтобы они к десяти часам приехали к нотариусу.

Рябинин уже ждал его на крыльце:

— Доброе утро, Василий Игнатьевич.

— Доброе утро, Аристарх Платонович, — кивнул Белозёров.

Рябинин махнул ближайшему извозчику, и