Хозяин тайги. Повести и рассказы - Борис Андреевич Можаев

Он помылся, побрился, свежую рубашку надел и пошел, как на банкет.

Павлинов встретил его без особого удивления и даже негодования. «Значит, звонил Лаптев. Накрутил хвоста-то», – отметил Павел Семенович.

В кабинете, развалясь на диване, сидел капитан Стенин. Они с Павлиновым собирались съездить вечерком на охоту, уток попугать, и настроены были благодушно. Чернобровый, чубатый Павлинов, еще по-молодому крепкий, загорелый, с закатанными рукавами белой рубашки, с распахнутым воротником (пиджак его висел на стуле), был похож на инструктора по физкультуре.

– Вот и хорошо, что сами пришли, – сказал Павлинов, здороваясь с Павлом Семеновичем, но не подавая руки. – Значит, поняли. Садитесь! – указал он на стул.

– А что я должен понять? – спросил Павел Семенович, настораживаясь.

– А то, что вашим поведением возмущена общественность. Это нашло свое отражение и в прессе. Надо кончать с этими кляузами. И дверь перенесите на старое место.

– То есть как?! – опешил Павел Семенович.

– А вот так. И соседи перестанут жалобы писать, и пресса успокоится. И нечего вам разъезжать по области. Сами виноваты.

– Во-первых, в прессе опубликована клевета на нас, – Павел Семенович от неожиданного оборота слегка заикался, – з-за которую товарищи Сморчков и Федулеев должны отвечать. Не меня, а их выступление надо считать кляузным. В подтверждение моих показаний вот вам выписка ЦК профсоюза медработников, заверенная товарищем Долбежовым. – Павел Семенович положил бумагу прямо перед Павлиновым да еще ладонью прихлопнул по ней.

– Вы мне не суйте ваши медицинские бумажки. Если нужно будет, мы самого Долбежова вызовем и спросим: с какой целью он пытается покрывать всяких очернителей? – Павлинов отшвырнул бумажку так, что она полетела со стола.

– Это я очернитель? – так же сердито спросил Павел Семенович, подымая свою выписку.

– А то кто же? Стенин, что ли? – усмехнулся Павлинов.

Капитан Стенин захрустел пружинами и тоже улыбнулся.

– Вам известно мнение товарища Лаптева, секретаря облисполкома? – еще строже спросил Павел Семенович, вскидывая голову.

– Ну-ну, удиви! – опять усмехнулся Павлинов.

– Товарищ Лаптев заверил, что решение исполкома насчет двери правильное… И что…

– А я говорю, Фунтикова ввела исполком в заблуждение, – перебил его Павлинов.

– И что газета исказила факты. И Федулеев должен опубликовать опровержение. Да вы знаете об этом сами, но только прикрываетесь передо мной некоей игрой, – повысил голос Павел Семенович.

– Это вы у нас мастер до всяких антиобщественных игр! – загремел Павлинов. – Кто подсовывает дурацкие проекты? Я, что ли? Пораспустились!.. – Павлинов встал, громыхнул стулом и с минуту молча ходил вдоль стола, остывая. Потом сказал спокойно: – А что касается Лаптева, то он мне звонил и сказал только одно: пусть Полубояринов подает в суд на Сморчкова, если он считает себя правым. Вот и выполняй это.

– Я пришел не в суд, а к вам, чтобы вы наказали виновных. Ведь не суд разрешил мне дверь перенести.

– Опять двадцать пять! – Павлинов сел за стол и стал терпеливо втолковывать Полубояринову: – Поймите же, вы недостойно себя ведете. Вы рассылаете во все инстанции непроверенную информацию, подрываете порядок. Вы ввели в заблуждение Фунтикову, а та исполком. Вы тем самым воспользовались и захватили себе полкоридора. Общественного! Вы, люди широко живущие, имеете комнату и кухню – целую отдельную квартиру на двух человек… В то время как другие живут тесно и даже в подвалах. Вместо того чтобы осознать это, вы повально всех вините, требуете наказаний… Чуть ли не суда! Нескромно, товарищ Полубояринов.

– Спасибо за такое наставление Но лучше бы вы не мне лекцию прочли, а себе о своем вообще некрасивом поведении. Как вы, переезжая к нам в Рожнов из Стародубова, захватили у рабочих консервного завода квартиру из трех комнат в пятьдесят три квадратных метра. Со всеми удобствами!.. И все это на семью в четыре человека. Да мало того, вы не сдали квартиру в Стародубове. Поселили в ней своих родственников.

Павлинов поглядел на Стенина и густо покраснел:

– Видали? Ревизор из народного контроля нашелся…

– Да о чем с ним говорить? – отозвался Стенин. – Его самого привлекать надо за клевету…

– Я могу доказать, – ринулся к Стенину Павел Семенович.

– Ну, хватит! Поговорили… – властно сказал Павлинов. – Видно, ты не из тех, которым на пользу наставления. Скажем по-другому: вот вам недельный срок – и чтобы дверь в коридоре была поставлена на место. Понятно?

– Нет, не понятно. Дверь останется там, куда ее перенес горисполком.

– Тогда я сам пойду к вам. Вон возьму милиционера, – кивнул он в сторону Стенина. – И поломаю вашу дверь.

– Попробуйте…

– Семен Ермолаевич, я вам не одного милиционера, а двух выделю, – сказал Стенин. – Чтоб они подержали его. Не то еще и сопротивление окажет.

– От него все можно ожидать. Он и за топор схватится, – криво усмехнулся Павлинов.

– Я хочу знать – на каком основании вы будете дверь ломать? – спросил Павел Семенович.

– А на таком! – Павлинов поглядел на Стенина. – На основании правил пожарной безопасности. Вы стеснили общие проходы.

– Наоборот! У меня притолока раньше угрожала пожаром. Вот, поглядите. У меня чертеж есть. – Павел Семенович достал из кармана еще одну бумажку.

Но Павлинов только рукой повел, так, от себя, как сбрасывают со стола мусор:

– Все твои документы липа. Я и смотреть их не стану. Даю тебе недельный срок: не перенесешь дверь – пеняй на себя.

– И не подумаю.

– Ступай!

Глава XI

Павел Семенович, весь избитый красными пятнами, пришел от Павлинова и бросил в лицо Марии Ивановне:

– Можешь радоваться: опровержения не будет! Все они заодно… И ты вместе с ними.

Мария Ивановна решилась: раз Федулеев пошел на нее в открытую, то и ей не пристало прятаться за сутулую спину своего благоверного.

– Ты чего орешь? – развернула она плечи, и гневом задышало ее лицо от мужнего оскорбления. – Я тебе кто?

– Сотрудник Сморчкова, вот кто…

– Сам ты сморчок. За правду постоять не сумеешь? Так погляди, как поступают взрослые люди.

Она надела свою черную выходную шляпу, похожую на валенок, взяла черный зонт с костяным набалдашником и, несмотря на позднее время, пошла в редакцию.

Федулеев сидел в своем кабинете и вычитывал полосу; кроме него да секретарши Ирочки, в редакции никого. «Жаль, что нет сотрудников, – подумала Мария Ивановна. – Его хахуля не в счет. А без свидетелей что за скандал?»

Она презирала секретаршу за то, что в давнее время – еще года четыре назад – поймала ее с поличным в кассе горводснаба. Мария Ивановна работала тогда инспектором райфо. Ирочка воровала квитанции, подделывала их и получала чистые денежки. Ее осудили по статье 92 (часть вторая) за присвоение государственных средств. Но в ту пору