Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Но почему? — искренне удивился кантор.

— Потому что они, если хотя бы чем-то напоминают вас, совершенно бестолковые и безумные люди.

— Ого! Я попросил бы все-таки говорить со мной в другом тоне…

— Тихо! Вы поступили крайне неосторожно. Если Сэм Хокенс считал, что здесь нет врагов, то он заблуждался. Вы ушли из лагеря без разрешения, и это легко могло стоить жизни всем вам. А что было бы, если бы на вас наткнулись не мы, а нихора?

— Но они же находятся на левом берегу!

— Они могут перейти реку. И тогда вы бы погибли. И вообще мы не слишком верим вам. Мы вынуждены послать разведчиков, чтобы проверить, что в вашем рассказе правда, а что нет.

— Все правда! Даю вам свое слово.

— Ваше слово ничего не стоит. Вы кажетесь мне таким путаником, что я не завидую людям, которым приходится иметь с вами дело. Кто знает, сколько бед вы уже натворили.

— Ни одной! Искусство несет с собой только здоровье и благодать.

— Но не его служители, если они похожи на вас.

— Это оскорбление! Да и кто вы такой? Вы говорите по-немецки. Значит, вы мой соотечественник?

— Да.

— Тогда вы должны быть вежливее. Когда соотечественники встречаются так далеко от родины, они должны радоваться, а не злиться.

— В этом вы правы. Но надо быть ангелом, чтобы не злиться на такую бестолочь, как вы. Не только безопасность своих спутников, но и саму их жизнь вы ставите на карту, а меня это тоже немного касается, потому что, если не ошибаюсь, с вами находится очень близкий мне человек.

— Кто бы это мог быть? Наверно, фрау Розали Эберсбах?

— Какая фрау! С вами был молодой немец по фамилии Вольф?

— Конечно, Адольф Вольф. О, так вы его дядя?

— Именно. Оказывается, вы можете мыслить логически. Это примирит меня с вами. Садитесь! Вам придется подождать здесь возвращения разведчиков. Я сам пойду с ними.

Потом седовласый перевел индейцам все, что услышал от кантора. Итак, было решено, что Вольф вместе с двумя краснокожими переберется через реку и отыщет лагерь белых.

Все трое были хорошими пловцами, они легко и быстро переправились на другой берег и пошли налево, вдоль реки. Очень скоро они услышали шаги и быстро спрятались в кустах. Приближавшиеся разговаривали между собой, но очень тихо. Когда они подошли ближе, Вольф увидел, что их двое. Неизвестные остановились и прислушались.

— Это ужасный человек! — сказал один, — вроде бы ходит весь в себе, но как только мы разбиваем лагерь, он куда-то смывается. И мы теперь должны обшаривать все направления, чтобы его отыскать, а громко кричать нельзя, не то найдется ухо у какой-нибудь физии, которая совсем не дружески к нам настроена. Если мы его найдем, то свяжем. Не так ли и ты кумекаешь, старина Дролл?

— Да, — согласился другой. — Опера, которую он хочет написать, безумна, а сам он и того хлеще, если потребно. Он может принести нам много зла. Действительно, не остается ничего иного, как привязать его к чему-нибудь.

Вольф понял, что имеет дело с немцами, и приветствовал их из-за куста:

— Добрый вечер, господа! Рад встретить земляков в этих краях.

Однако этих прохожих он уже не увидел — они как сквозь землю провалились. Слышно было только щелканье ружейных затворов.

— Где же вы? — продолжал Вольф. — По вашему поведению и скорости движений вижу, что вы хорошие вестмены. Но такая предусмотрительность не нужна. Вы же слышите, что я говорю по-немецки.

— Есть много негодяев, — послышалось из зарослей, — временами умеющих перекинуться парой немецких фраз.

— Но я-то не из их числа!

Он тут же представился дядей Адольфа Вольфа и рассказал о встрече с кантором. Тут Хромой Фрэнк крикнул:

— Черт возьми, все сходится! Хорошо, что мы второпях не подстрелили друг друга. Значит, вы дядя Адольфа? Тогда хватит прятаться в кустах, выходите сюда, старый немецкий Наполеон!

— Охотно, но со мной два воина навахо. Как вы к ним отнесетесь?

— Как к собственным крестникам.

— Тогда мы выходим!

Вольф вышел с краснокожими из-за куста, те двое оставили свое укрытие, они встретились, обменялись рукопожатиями, и Фрэнк заговорил:

— Вот теперь мы можем ответить на ваше приветствие. Добрый вечер, с прибытием к друзьям! А чтобы вы знали, с кем имеете дело, скажу вам свое имя: герр Гелиогабал Морфей Эдвард Франке, охотник на медведей по прозвищу Хромой Фрэнк. А это — мой друг и товарищ по прозвищу Тетка Дролл, он же Себастьян Мельхиор Пампель.

— Рад познакомиться с двумя столь достойными вестменами. Не проведете ли вы меня к своему лагерю?

— Охотно. Позвольте мне быть вашим чичероне[842], но скажите сначала, куда спрятался наш кантор!

— Он у нас в лагере, пришлось задержать его до тех пор, пока не узнаем, чей он.

— Да у него не все дома! Этот человек уже принес нам массу всяких неприятностей.

Когда они добрались до немецкого лагеря, застали там только переселенцев, их жен и детей. Все остальные пошли разыскивать кантора.

— Выстрелите-ка из ружья, — предложил Вольф. — Все сразу соберутся.

— А если рядом враг?

— Нет, кроме наших двух лагерей, здесь никого нет.

Сказав это, Фрэнк выстрелил, и вестмены стали прислушиваться, не приближается ли шум шагов. А переселенцы жадно разглядывали трех пришельцев, которых привел Хромой. Тем временем выстрел оказал свое действие: ушедшие одни за другим возвращались. Можно представить, как растрогался Адольф Вольф, увидев дядю. Они тут же отошли в сторонку, чтобы вдоволь наговориться о родине и родственниках, о том, что лежало у каждого на сердце, да мало ли еще о чем, но времени — увы! — не было. Старший Вольф в этот момент являлся представителем навахо и как таковой участвовал в переговорах. Ему назвали имена всех присутствующих, и тогда он обратился к банкиру:

— Если не ошибаюсь, вы и есть мистер Роллинс из Арканзаса?

— Да, сэр, — раздалось в ответ.

— Это вы купили нефтяное месторождение?

— К сожалению, потому что никакого месторождения нет.

— Вас обманули.

— И еще как! Жаль, что те три парня ушли от нас. Надеюсь, мы их еще поймаем. У них остался мой чек, и они хотят получить по нему деньги во Фриско.

— Если вас беспокоит только это, то пусть бегут куда глаза глядят!

— И вы советуете мне такое?!

— Именно. Вот, взгляните, что это такое?

Он вытащил из кармана сложенную бумагу и протянул ее Роллинсу. Едва бросив взгляд на протянутый ему документ, тот закричал в изумлении:

— Сэр, да это же моя подпись, это мой чек! А я