Путешественник - Е. Юань

На зов бесшумно отворилась дверь, и личная горничная Энни, ступая с величайшей осторожностью, погасила в покоях свет.

Не прошло и нескольких минут, как Одри провалилась в глубокий сон.

В зыбком, подернутом туманной дымкой мире ее вдруг прошибло резким озарением: она кристально ясно осознала, что всё вокруг — лишь иллюзия грез.

С живым любопытством озираясь по сторонам, девушка беззвучно пробормотала про себя:

'Выходит, это и есть то самое «осознанное сновидение», о котором толкуют психологи?

В оккультных кругах тоже ходит немало баек о подобных феноменах.

Метод и впрямь работает! Обычное «самовнушение» — и я играючи погрузилась в осознанный сон! Одри, ты просто гений~ Ой, нет-нет-нет, всё это исключительно заслуга Потусторонних талантов, не смей задирать нос'.

Немного освоившись, Одри принялась препарировать сюжет собственного сновидения.

Она брела по мрачной, стиснутой со всех сторон узкой тропе. Вокруг стеной высился непроглядный лес, а впереди зловеще вздымались острые шпили готического замка.

Протяжный, тоскливый волчий вой, чье-то тяжелое, хриплое дыхание и рваные, леденящие душу вопли накатывали со всех сторон, сгущая атмосферу первобытной угрозы и удушающего страха.

«Я всё еще не оправилась от потрясения после гибели герцога Негана. Глубоко внутри меня гложет страх, что в один ужасный день свора Потусторонних нагрянет по наши души — за отцом, матерью и братом…» — хладнокровно, с позиции истинного «Психиатра», разложила по полочкам свой собственный кошмар Одри.

Размеренным шагом она продвигалась вперед, всё глубже погружаясь в эту пугающе реалистичную иллюзию и приближаясь к цитадели, которая до боли напоминала родовое гнездо клана Холл.

Внезапно из густой чащи черного леса вырвался исполинский силуэт. То был дракон, с ног до головы закованный в золотую чешую. Его глаза отливали тусклым золотом вертикальных зрачков, а тяжелый, мощный хвост яростно молотил по земле.

Но самое страшное крылось в другом: морда этой твари была точной копией лица самой Одри! Это дикое, гротескное сочетание нежной девичьей красоты и чешуйчатой плоти внушало парализующий, противоестественный ужас!

Одри едва не задохнулась от паники, рискуя в ту же секунду с криком вырваться из сна. Хвала небесам, вбитые на подкорку рефлексы «Зрителя» вовремя взяли верх, позволив ей погасить вспышку животного страха.

Этот инцидент кристально ясно показал: она так и не смогла вытравить из памяти тот леденящий кошмар, когда едва не потеряла контроль, проглотив зелье «Психиатра». Все те бодрые мантры, утешения и напускной оптимизм оказались лишь дешевой ширмой. Истинный же страх пустил глубокие корни на самом дне подсознания, раз за разом прорываясь в ее грезы.

«Какое счастье, что этот нарыв вскрылся именно сейчас. Впредь я смогу целенаправленно погружаться в подсознание и лечить саму себя. Как-никак, я дипломированный „Психиатр“! Вздумай я закрывать глаза на эту травму, и во время прорыва на шестую Последовательность этот страх неминуемо разорвал бы мой рассудок в клочья, столкнув в бездну безумия…» — со всей серьезностью, проведя скрупулезный самоанализ, резюмировала Одри.

То замирая, то продолжая путь, Одри наблюдала, как декорации сна меняются рваными, хаотичными скачками. Если судить по меркам связного романа, сюжет не выдерживал никакой критики.

Наконец она добралась до самых врат замка. Вдруг прямо в воздухе возникла изящная волшебная палочка длиной с локоть. Взмахнув над шпилями, она осыпала всё вокруг мириадами сверкающих, подобных звездному свету искр.

Искупавшись в этом волшебном сиянии, мрачная твердыня в мгновение ока преобразилась, налившись ослепительным величием. От давящей, свинцовой хмурости не осталось и следа.

Из-за стен грянула чарующая мелодия живого оркестра, а в окнах один за другим зажглись теплые огоньки газовых рожков.

«Это же… мое самое первое, чистое и наивное представление о Потусторонних силах… Воистину, сладкие грезы маленькой девочки…» — уголки губ Одри поползли вверх, а на душу снизошло блаженное умиротворение.

Не став задерживаться, она миновала преобразившийся замок и устремилась прямиком к границе сновидения, напрочь игнорируя всё то сказочное действо, что разворачивалось за спиной.

Одному богу известно, сколько времени она брела сквозь бесплодные пустоши, пока не замерла на самом краю отвесной скалы.

Впереди клубилась лишь бескрайняя, серая пустота, а внизу зияла пропасть, черная и пугающая, словно не имеющая дна.

Одри кристально ясно осознавала: вот он, абсолютный предел её личных грез. Шагни она за эту невидимую черту — и предсказать последствия будет уже невозможно.

«К тому же, как вообще отсюда выбраться? Сигануть вниз? А вдруг я разобьюсь насмерть?..» — в растерянности размышляла девушка, не решаясь на столь безрассудный прыжок.

Потоптавшись на краю с полминуты, она наконец нащупала спасительную мысль:

«Это же сон! Иллюзия, сотканная моим собственным разумом! Будучи полноправной хозяйкой этого мира, я в силах одной лишь волей прорубить себе дорогу!»

Ведомая жаждой эксперимента, она попыталась материализовать желаемое — в точности так, как проделывала это в чертогах над серой мглой. Разница заключалась лишь в одном: там она опиралась на безграничное могущество господина Шута, а здесь уповать приходилось исключительно на саму себя.

Одри плавно вскинула правую руку и, раскрыв ладонь, направила ее прямиком в зев туманной пропасти.

В тот же миг клубящаяся серая пелена всколыхнулась, расступившись и явив взору уходящую глубоко во мрак, бесконечную каменную лестницу.

Медленно, судорожно втянув воздух, девушка изящно приподняла подол сорочки и сделала шаг, ступив на первую ступень.

Спускаясь всё ниже и ниже, она чувствовала, как окружающий мир погружается в звенящую, мертвую тишину. Тишину настолько густую, что от неё в ушах начинались слуховые галлюцинации.

Вокруг не было ничего, кроме вязкого серого тумана. Ни единого проблеска, ни единого ориентира — лишь пробирающее до костей одиночество и леденящая неизвестность.

Завывающий ураганный ветер швырял ее из стороны в сторону, то и дело меняя направление. Хрупкое тело Одри угрожающе пошатывалось, а душу медленно, но верно затапливал первобытный страх.

За мгновение до того, как паника грозила сорвать все плотины, в ее изумрудных глазах вспыхнул глубокий, но удивительно теплый свет, словно способный пронзить насквозь любую душу.

Одри вовремя пустила в ход способность «Психоанализа», виртуозно умиротворив собственный рассудок!

Девушка продолжила свой опасный спуск. Спустя несколько десятков секунд в беспросветной серой мгле внезапно затеплилась крошечная искра света.

Сжавшись в комок от напряжения, Одри всмотрелась в сияние и обомлела: внутри пульсирующей сферы металась она сама! Та самая Одри, только-только проглотившая эликсир и едва не обратившаяся в гротескного дракона. Ее фантом балансировал на грани безумия, а на лице кричащей маской застыли тревога, паника, леденящий ужас и нервный срыв.

«Выходит… это и есть мое