«Энергетическая вспышка»: Путешествие сквозь рейв-музыку и танцевальную культуру - Саймон Рейнольдс

Эмси — важнейшая часть британского гэриджа. Большинство из них начинали на джангл-сцене, но некоторые пришли из британского дэнсхолла или отечественного хип-хопа. «Рэперам и рагга-эмси в этой стране приходилось нелегко, — говорит Рас Кваме из M-Dubs. — Но теперь благодаря тустепу уйма народу получает шанс пробиться и проявить себя у микрофона». Опираясь на британскую регги-традицию саунд-систем с её «быстрой читкой» (fast chatting) и скорострельный флоу джангл-эмси, гэридж-эмси выработали характерный английский стиль извилистого и свистящего скоростного речитатива, изобилующего эффектами заикания и плавно переходящего от ямайского патуа к скороговорке кокни. Гэридж-эмси также сохраняют часть своей первоначальной роли «хозяина вечеринки». Именно эмси выступает посредником между танцполом и диджеем в ритуале «ревайндинга» (rewind), когда толпа кричит «Bo!», если ей нравится только что запущенный в микс трек, после чего эмси приказывает диджею немедленно остановить трек, вручную «открутить» пластинку назад к началу и «запустить её заново». Этот ритуал участия аудитории настолько важен в тустепе, что Крейг Дэвид и Artful Dodger использовали его в своем прорывном хите «Rewind (When the Crowd Say “Bo! Selector!”)». Когда драм-энд-бейс постепенно попал в орбиту техно, эмси — как в качестве источника сэмплов из дэнсхолл- или рэп-пластинок, так и в качестве живого партнера диджея в клубе — начал исчечать из музыки. Но джангл-эмси вновь появился в британском гэридже, фактически ямайкизировав хаус-музыку — поразительная мутация, учитывая гомофобию дэнсхолл-регги и корни хауса в гей-диско. Действительно, руд-бойский фактор голоса с рагга-патуа в спид-гэридж-гимнах вроде «Sound Bwoy Burial» от Gant, вероятно, служил своего рода «прививкой» против «женственной» чувственности хауса (в этом треке эмси говорит о «рафф-хаусе», словно крестя новый жанр, рождающийся прямо на наших глазах, и резко отделяя его от обычного хауса). В тустепе грубый, напыщенный бас таких гэридж-эмси, как Creed, дает ян для инь высокоголосых див.

Впрочем, дело не только в дэнсхолле: даб семидесятых и рутс-регги также играют жизненно важную роль в британском гэридже. Например, New Horizons подхватили скрытый ямайский элемент в нью-йоркском хаусе (с его дабовыми ремиксами на би-сайдах) и развили странный и удивительный микрожанр реггейматик-хауса — от их классического трека 1997 года «Find the Path» с его церковными органными пассажами, фальцетом в стиле «Грегори Айзекс на гелии» и сканковыми провалами и слабыми долями, вплетенными в пульсацию прямой бочки, до «Scrap Iron Dubs EP» 1999 года с его разрывающими сабвуферы низкими частотами и похотливыми выкриками «slam down ya body gal». Еще более странное смешение стилей произошло в R&B-бутлегах, таких как «Dubplate» от Large Joints и анонимная нелегальная версия трека KP и Envyi «Swing My Way». В обоих бутлегах обработанный до газообразного состояния вокал див пущен по воле волн в дабовой эхо-камере поверх грува, построенного на мерцающем клавишном регги-риффе и пыхтящем хаус-бите. Похищая ничего не подозревающих R&B-богинь и увлекая их в ямайский звуковой мир, эти треки предлагают типичное, возможное только в Лондоне переосмысление зарубежного материала.

Все эти ямайские влияния показывают, что амальгама звуков «Черной Атлантики» в тустеп-гэридже (хаус, дэнсхолл, электро, R&B, джангл, рутс и даб) — это одновременно и новейшая глава в континууме хардкора / джангла / драм-энд-бейса, и самодеконструкция этой традиции: момент, когда музыка выходит к жанрам за пределами нарратива рейвов и пиратского радио, таким как R&B и дэнсхолл (который является другой Другой Электронной Музыкой). Тустеп служит парадоксальным доказательством двух противоположных синдромов. Больше чем когда-либо музыка в цифровую эпоху стала постгеографической: она дрейфует по «Черной Атлантике» и всему миру, пересекаясь с чаяниями сообществ и групп населения, далеких от ее первоначального контекста. В то же время — и, возможно, как полусознательная форма сопротивления глобализации и цифровой утрате корней — сохраняется упрямая приверженность локальному, племенному. Это видно по хип-хопу с его ярым регионализмом, городским звучанием и мифологией «районов». И это видно по британскому гэриджу, который — как и джангл до него — полон отсылок к конкретным местам: от раннего спид-гэридж-гимна «It’s a London Thing» Скотта Гарсии и MC Styles до трека Middlerow 2000 года «Millennium Twist» с его диккенсовским текстом и припевом «L.O.N.D.O.N. London / That’s where we’re coming from». Музыкальные истоки тустепа на самом деле ведут отовсюду, кроме Лондона, но финальный сплав отмечен неизгладимым отпечатком яростного чувства географической идентичности.

Как и джангл до него, британский гэридж позиционирует себя как нечто большее, чем просто музыка: это Образ Жизни, городские обычаи племени, объединенного общим вайбом. В пятницу после работы все стягиваются в музыкальные магазины вроде Uptown или Rhythm Division, чтобы заценить свежие релизы на «белых лейблах». Позже, наряжаясь перед походом в Liberty или Gass Club, гэридж-хедс настраиваются на пиратские радиостанции вроде Freek или Mack, чтобы услышать еще более новые, эксклюзивные треки на дабплейтах. В субботу — покупка одежды в Proibito или Zee & Co., а затем, возможно, один из крупных ежемесячных рейвов вроде Exposure. В воскресенье — чиллаут, если повезет, на солнышке, а затем прямиком в Twice as Nice. В довершение этого ощущения британского гэриджа как замкнутого мира в самом себе, у сцены есть даже собственный летний курорт — Айя-Напа на Кипре, составляющий конкуренцию традиционной мекке клабберов, Ибице.

Под этим глянцевым, денежным фасадом у британского гэриджа скрывается менее гламурная, но абсолютно ключевая сторона — его прочная экономическая инфраструктура. Именно она позволила сцене процветать в качестве самодостаточной единицы в течение трех лет, прежде чем ею заинтересовался мейнстрим: сеть небольших независимых лейблов, рейв-промоутеров и клубных менеджеров, агентств диджеев и эмси, а также пиратских радиостанций. Значение пиратского радио практически невозможно переоценить. Locked On, ведущий инди-лейбл гэридж-сцены, назван в честь сленгового выражения, означающего «настроиться на сигнал станции» (locked on), а на его одинаковых конвертах для 12-дюймовых синглов изображена шкала FM-частот транзисторного радиоприемника. Зед Байас, составивший микс-диск Sound of the Pirates для Locked On, объясняет: «Пиратское радио — это по сути связующее звено между подростками и сценой, ведь если ты тинейджер, в клубы тебя еще не пускают. Многими пиратскими станциями заправляют такие же ребята, так что именно там вы услышите будущее этой музыки. Пираты дают старт новым трекам». Дебютный альбом Эм-Джея Коула Sincere включает в себя трек «MJ FM» — безупречную стилизацию под эфир пиратского радио, задуманную как трибьют, а не пародия. «Мне следовало бы посвятить этот альбом пиратам, — говорит Коул. — Без них я бы даже не начал писать гэридж. Самое странное, что эта музыка