Охотник - Сергей Александрович Малышонок

— А-а-а… Сейчас напишу, у меня где-то… — девушка полезла в сумочку, пытаясь откопать блокнот и ручку.

Пару сложных минут спустя у меня был адрес, а Хуа-Хуа уже откровенно отрубалась. Пришлось вспоминать опыт собственной студенческой жизни и помощи товарищам, не выдержавшим битвы с зелёным змием. Увы, за полным отсутствием каких бы то ни было личных воспоминаний о прошлой жизни, мне оставалось лишь смиренно надеяться, что этот опыт есть, и пытаться его нащупать интуитивно. Что-то, надо сказать, получалось, правда, сколько в этом было реального опыта студенческих попоек из прошлой жизни (то, что я студентом был, я не сомневался, ибо некое высшее образование однозначно получил, да и характерные знания по жизни этой братии имелись), а сколько заслуги памяти Кан Чин-Хва, который, так-то, на личном опыте знал, что такое пьющие корейцы вообще и приятели в частности, я определить затруднялся, но оно и неважно. Важно то, что я благополучно расплатился, кое-как вывел шатающуюся малышку из дворика, а ещё минут через двадцать пять, из которых штук пятнадцать ушло на позиционирование на незнакомой местности и поиски нужного дома, уже вносил уснувшую лолю в её квартиру. Открывать пришлось её ключами, вынутыми из её же сумочки, что в процессе пути пришлось перевесить на собственное плечо, но, эй, это было не самое неловкое событие, выпавшее на мою долю за этот вечер!

За дверью же меня встретила… типичная квартира холостяка-раздолбая. Валяющиеся на полу носки; ряды пустых бутылок, причём не только из-под пива и минералки; давно никем не метённая пыль со следами зарождающейся жизни; тараканище усатое, нырнувшее куда-то в темноту; коробки, как обычные картонные с некими вещами, так и просто из-под заварной лапши и ей подобного рациона… Последних было особенно много в жилой комнате с компьютером и кроватью. И, к слову, компьютер был обитаем явно больше, чем кровать, о чём свидетельствовали въевшиеся пятна от кружек кофе на столешнице, отполированный ножками стула аж до вмятин в плитке покрытия пол и здоровенная укладка с ламповыми игровыми дисками, на которой не было и пятнышка пыли, в то время как почти все остальные поверхности ей изобиловали. Чистенько заправленная, но какая-то одинокая кроватка с множеством подушек в форме сердечек на этом фоне смотрелась как-то бледно и сиротливо…

— Вот ты какой, дом эталонного корейского геймера… — невольно пробормотал я, оглядывая книжную полку, на которой вместо книг красовались фигурки различных игровых персонажей, некоторых я, кажется, даже видел в местной рекламе…

Аккуратно уложив Хуа-Хуа в кроватку и сняв с неё туфли, я уже хотел было выпрямиться, чтобы снять сумочку и положить её на стул, как эта розовая няша неожиданно проснулась и, едва разлепив глаза, полезла мне на шею. В смысле, обхватывать лапками, пока я близко и не сбежал.

— Не уходи… — зелёные глазищи жалобно и с подступающими слёзками смотрели мне в лицо. — Останься со мной… — ну вот, не успел я забыть сестрёнку Джин-Ву, как меня начинает агрессивно соблазнять другая корейская девушка…

— Хорошо, останусь… — мягко отвечаю, судорожно думая, как бы её всё-таки уложить спать понежнее, а то ведь полезет целовать с конкретным прицелом на продолжение, а я не готов. Не в том смысле, что я принципиально против разврата с лолями, напротив, маленькая грудь — это совсем не плохо, как и общая миниатюрность, плюс это явно станет некой свежей струёй в моей жизни, но пользоваться девушкой, которая напилась, — это не для меня.

— Обещаешь? — её левая ручка коснулась моей правой щеки, пока затуманенные глазки ловили мой взгляд.

— Да. Ложись баиньки — я никуда не убегу и утром сделаю тебе вкусный-вкусный завтрак, — очень-очень осторожно глажу её по бокам сквозь толстовку, чтобы мягко отцепить и начать укладывать обратно.

— Отлично, хе-хе-хе… — расплылась в улыбке давно раскрасневшаяся от выпитого Хуа-Хуа, позволяя себя уложить.

Разместив её на бочок, я принялся нежно гладить розовую макушку, потихоньку добившись того, что её веки отяжелели, а дыхание приняло вид размеренного сопения. Ещё через минуту одна из подушек-сердечек была подложена девочке к груди, чтобы тут же оказаться мило стиснутой, и, прикрыв одеялом защищённые от холода лишь чулками ноги малышки, я наконец-то смог снять со своей шеи её сумочку, на которой, между прочим, тоже было нарисовано сердечко. Розовое. По центру.

— Лириэль, — едва слышно позвал я свою главную эльфийку.

— (^_*)?.. — беззвучно появилась из пространства при моей душе белокурая предводительница друидов.

— Подлечи её аккуратно, чтобы утром не мучило похмелье, потом приходи ко мне на кухню, — так же приглушённо выдал я распоряжение.

— (^__^)! — с готовностью кивнула ночная эльфийка, расплывшись в улыбке умиления при виде Хуа-Хуа. Судя по эмоциям призрака, не я один нашёл в этой крошке сходство с котятами. Ну да ладно, тем лучше — будет работать аккуратнее и нежнее.

Проследив за тем, как ночная эльфийка прокрадывается за спину спящей, чтобы не разбудить её зелёным светом от видимого проявления целительных чар, я осторожно направился на кухню, стараясь ничем не скрипнуть и ничего не уронить.

Кухня квартиры Чень Хуа-Хуа не шибко отличалась от остального жилья: раковина полна давно и основательно не мытой посуды, которая того и гляди грозила порасти травкой; стол завален контейнерами из-под заварной лапши и магазинных полуфабрикатов; бутылки и банки из-под спиртного имеют место быть; мусорный пакет переполнен и, возможно, обитаем, ибо где-то же расположена тут база тараканов, что бегают аж в коридоре? В общем, одно можно было сказать точно: одинокие корейские аниме-лоли могут быть сколь угодно кавайными, но для уюта и чистоты в доме нужен кто-то другой. Ну или её жизнь реально настолько хренова, что девушка уже просто на себя плюнула и живёт по инерции.

Освободив единственную табуретку от бумажного пакета, где когда-то содержалось нечто хлебобулочное, я тяжело присел за маленький пятачок на столе, что был посвободней, и задумался о вечном. Мысли были странные. По идее, вид такого срача в квартире должен вызывать как минимум настороженность, а вообще — брезгливость, вот только или моему чувственному «я» забыли об этом сообщить при переносе в это тело, или оно, моё чувственное «я», считало, что не человеку, который барахтался брюхом на грязном полу складской подсобки, исходя на реки пота и целуясь с линолеумом, что-то говорить про чистоту чужой жилплощади. Как бы то ни было, всё окружающее воспринималось мной пусть и не с чувством, что так и должно быть, но вообще без каких бы то ни было негативных позывов. Девочку, после всех её откровений, мне было по-настоящему жалко.