Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

скажете насчет этого? С чешскими выборами, где к власти приходит абсолютно не пророссийский человек, но его политика отличается от той, которую проводила Чехия, недружественная России, в предыдущие годы.

Александр Дугин. Вопрос не в том, за Россию или против – это второстепенный аспект. Примечательно, что и Польша все более склоняется к суверенитету. Венгрия и Словакия приоритетно выбирают суверенитет, избавляясь от давления глобалистских сил, стремящихся его упразднить. Их логика прагматична и основана на национальных интересах: они выстраивают свою внешнюю политику, включая и отношения с Россией, по принципу: Венгрия превыше всего, Словакия превыше всего, а не Евросоюз. Орбан и Фицо – не пророссийские политики. Они – суверенисты, последовательно реализующие национальные интересы. Аналогичный суверенист пришел к власти и в Чехии. Даже враждебная нам Польша движется в этом направлении.

Рекомендую к ознакомлению монографию очень яркого современного мыслителя Александра Бовдунова, посвященную проекту «Великая Восточная Европа» – его диссертацию, преобразованную в научную работу. Несколько лет назад, когда эти процессы еще не проявились, он продемонстрировал, что Восточная Европа представляет собой самостоятельное геополитическое образование, не тождественное Западной Европе. Это касается всех стран региона: Румынии, Болгарии, Польши, Венгрии, Словакии, Чехии и даже Австрии.

Проект Великой Восточной Европы, описанный Александром Бовдуновым, предвосхищает волну популистских революций, в результате которых суверенисты придут к власти (демократическим или менее демократическим путем) – и произойдет это быстрее в Восточной Европе, чем в Западной. Этот регион выделится в самостоятельный полюс: с одной стороны, европейский, близкий к Франции, Германии, Англии, Испании, Италии, а с другой – к нам. Это промежуточный регион, своего рода мост. Зона Великой Восточной Европы может стать ключевым рычагом в большой европейской и евразийской геополитике. Малые страны, приняв эту стратегическую линию, которую Бовдунов излагал как теорию, наблюдают, как сценарии сбываются, в том числе и с приходом Бабиша. Суверенисты в Восточной Европе постепенно превратят ее в самостоятельное цивилизационное образование.

В моей работе «Ноомахия» два тома посвящены Восточной Европе – славянской и неславянской. Хотя я не затрагивал прямо геополитику, я исследовал культурные самобытности народов. Это уникальный мир. Сербия – еще один наглядный пример суверенизма. Постепенно, если принять во внимание, что суверенисты могут сохранять критическое отношение к нам, эта картина станет доминирующей. Вопрос заключается не в отношении к России, а в отношении польских руководителей к польскому народу, чешских – к чешскому, сербских – к сербскому. Речь идет о суверенитете.

Волна суверенизма в Восточной Европе приведет к формированию самостоятельной общности. Мы заинтересованы в этом. Однако это не означает, что они работают на нас или должны быть русофилами. Их логика иная: они добиваются независимости и стремятся проводить политику исключительно в интересах своих государств. И у них для этого есть веские основания.

Полагаю, популистские, народные силы одержат победу быстрее в Восточной Европе, чем в Западной. В Германии партия AfD повсеместно побеждает в бывшей ГДР и Западной Пруссии, где меньше либерального тоталитаризма и сильнее позиции патриотических сил. Эта часть объединенной Германии также находится на границе Восточной Европы (Пруссия может относиться к Восточной или Центральной Европе).

Проект весьма интересен. Происходящее в Восточной Европе – это устойчивая тенденция, а не случайные вспышки или успехи политтехнологий. Это логика Великой Восточной Европы, обретающая реальные геополитические очертания.

Дегенерация Запада, палеомодерн, сатанизм капитала и Конец Времен[111]

Беседа с философом Ником Лэндом в подкасте американского консерватора Аурона Макинтайра

Либерализм и англосаксонская идентичность

Аурон Макинтайр. У нас сегодня отличная трансляция с замечательными гостями, и я уверен, вам это действительно понравится. Мне уже доводилось ранее брать интервью у этих людей – Александра Дугина и Ника Лэнда. Считаю, что оба они – важнейшие мыслители нашего времени, одни из немногих, кто занимается по-настоящему интересной философией. Я рад, что они оба сегодня с нами для этой беседы. Итак, Ник и профессор Дугин, большое спасибо, что пришли.

Итак, друзья, сегодня мы действительно углубимся в эту тему – есть о чем поговорить. Мы обсудим акселерационизм, ангелов, саму возможность существования либерализма как продолжения англосаксонского способа бытия.

Господа, я постараюсь направлять ход обсуждения, но, конечно, основное внимание – вам обоим. У меня будут лишь некоторые наводящие вопросы, но, пожалуйста, не стесняйтесь вступать в разговор, задавать вопросы друг другу, взаимодействовать. Это вовсе не формальные дебаты или нечто подобное.

Начну, пожалуй, с того, что, как мне кажется, является очевидной и общей точкой согласия – и посмотрим, куда нас заведет разговор. Оба вы, как я понимаю, рассматривали либерализм как продолжение специфического англосаксонского способа бытия, как особое направление культурного развития, ставшее впоследствии глобальной идеологией. В каком-то смысле кто-то может считать это положительным явлением, кто-то – разрушительным. Так что, возможно, начнем с этой основной идеи.

Мистер Лэнд, не могли бы вы рассказать немного о либерализме, его англосаксонских корнях и о том, во что он превратился, будучи абстрагированным от этой конкретной культурной формы?

Ник Лэнд. Ну, прежде всего я бы начал с того, в чем мы, вероятно, согласны. Я думаю, что то, что сегодня называют либерализмом – этот глобалистский, универсалистский, морализаторский монстр, – является, безусловно, величайшей проблемой в мире. В этом я совершенно уверен. Но, думаю, здесь как раз и начнется наше расхождение.

Я не считаю, что этот исторический результат строго вытекает из самой сути либерализма. На мой взгляд, существует защищаемое, оправданное понятие либерализма – палеолиберализм, – которое можно определить совершенно иначе, чем то, что в действительности происходило и происходит под его именем.

У меня есть небольшое рассуждение на этот счет, но, возможно, сейчас я сделаю паузу и позволю сначала высказать противоположную позицию.

Аурон Макинтайр. Совершенно верно. Итак, профессор Дугин, как вы считаете, существует ли такая форма либерализма, которая могла бы быть здоровой, действенной, служить тем людям, ради которых она изначально была задумана?

Ник Лэнд. Можно я немного перебью, только чтобы уточнить одну вещь? Я хочу сказать, что либерализм может быть здоровым для англичан. То есть я вовсе не утверждаю, что даже в самой упрощенной, палеолиберальной форме это является основой глобальной идеологии. Это совсем не то, что я имею в виду. Напротив, это как раз и есть предмет нашего расхождения. Так что, да, извините.

Александр Дугин. Мы можем подойти к этому вопросу с разных сторон. Прежде всего, я полностью согласен с тем, что либерализм – это англосаксонское явление. Нам необходимо проследить генеалогию либерализма. Он зародился в Британии, но я не думаю,