Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

что Британия всегда была либеральной. Был особый исторический момент, когда британцы приняли эту идеологию. И если углубиться, мы можем проследить генеалогию либерализма до номинализма Росцелина из Компьена и францисканцев еще в эпоху Высокого Средневековья во Франции.

Итак, что такое либерализм? Либерализм – это отождествление человека с индивидомумом. Это своего рода абсолютный индивидуализм, стремящийся освободить человека от любой коллективной идентичности, от личности. Индивидуум противоположен личности (как актер тому герою произведения, роль которого он играет).

Индивидуум – это то, чем ты обладаешь только сам, что не разделяешь ни с кем. В этом суть индивидуума: ты являешься только самим собой и ничем иным. Ты не делишь свою идентичность ни с классом, и с сословием, ни с церковью, ни с расой или этносом, ни с полом. Ты полностью сведен к тому, чтобы быть тем, кто ты есть, и ничем иным. Это своего рода освобождение от всего общего, коллективного, универсального, связанного с видом. Индивидуализм и либерализм тесно связаны, потому что либерализм по сути – это исторический проект, сценарий, стратегия освобождения индивида от любой коллективной идентичности.

Исторически это началось не с англосаксов, а с номинализма во Франции – с Росцелина, с францисканского ордена в Европе. В Англию эта тенденция пришла вместе с францисканскими монахами. Она была принята британцами, Дунсом Скотом, Оккамом, которые сами были францисканцами. И это подготовило почву для появления протестантской антропологии, основанной на индивидуальных отношениях человека с Богом. Определенный процесс развития западной христианской теологии привел к либерализму.

Матрицей наиболее активного развития этого процесса была Реформация в Великобритании. После этого, как правильно описал Ник Лэнд в своем блоге, последовала секуляризация протестантизма и кальвинизма. Капитализм стал своего рода секуляризацией протестантизма, основанного на тех же индивидуалистических принципах – сначала религиозных и теологических, затем секулярных.

Капитализм, по Максу Веберу и по вашему анализу, был также применением этих теологических и антропологических принципов ко всей системе общества и экономики. Это явление предшествовало формированию англосаксонской традиции, потому что до прихода францисканцев англосаксонская теология была иной. Ансельм Кентерберийский и другие, многие платоники, аристотелики, кельтское христианство – все это было совершенно другим.

Номинализм радикально отличается от Платона и Аристотеля. Согласно Платону и Аристотелю, человек – это нечто большее, чем индивидуум. В первую очередь это идея, эйдос, форма, душа, исходящая от Бога – Нус, Логос. Только согласно индивидуалистическому номинализму, в версии Росцелина и Оккама, человек является только и исключительно индивидуумом.

Это не началось с англосаксов, но расцвело благодаря именно англосаксонской традиции и со временем стало характерной чертой англосаксонской идентичности, проецируемой и на Соединенные Штаты. Шаг за шагом, вместе с расширением британской колонизации, это стало своего рода глобальным универсальным шаблоном.

Континентальная, франко-германская, более социально ориентированная традиция сопротивлялась этому до недавнего времени, но в целом была побеждена. Теперь это своего рода универсальная, глобальная норма. Почти все сегодня согласны с тем, что человек – индивидуум, и это вне обсуждения. Никто в этом больше не сомневается.

Когда эта англосаксонская философская концепция стала универсальной, все противоречия, заложенные в ней, также стали очевидными. Если сравнить старый английский «высокий стиль» – этнически ограниченное понимание либерализма, исключительное и своего рода «аристократическое», – с глобалистской, очень вульгарной массовой версией либерализма, можно испытать шок от огромной пропасти между ними.

Современный либерализм стал главным идеологическим инструментом глобализации и массовизации. Сравнивая эту парадигму с изначальной – этнически маркированной, – мы вынуждены констатировать, что они почти противоположны.

Леволибералы в США – wokism, DEI, ЛГБТ, поощрение нелегальной массовой миграции, трансгендеризм, критическая расовая теория – дают очень наглядное представление обо всем этом. Это конечная станция. Вы начинали с чего-то более или менее благородного, интересного, стильного, а в итоге получили нечто вроде пародии, нечто совершенно отвратительное.

В этом смысле я могу согласиться с концепцией Ника Лэнда о том, что существуют разные фазы либерализма, и если их сравнивать, мы видим огромную разницу, даже пропасть между ними. Образованный британский джентльмен, представляющий себя как чистый, полностью независимый индивидуум, отказывающийся иметь что-либо общее с другими, – это одно. В английской литературе можно найти множество примеров того, как это работает: лорд Генри в «Портрете Дориана Грея» и многие другие. Это выглядит отчасти возвышенно и стильно. Вы могли высокомерно и горделиво носить свою эксклюзивную идентичность, как это делали англичане в истории и культуре. Это этнически ограниченный англосаксонский либерализм, на который указывает Ник Лэнд.

Но когда это распространяется на все население Земли, претендуя на то, чтобы быть универсальной мерой вещей, это становится пародией. Это крайне неуклюже и глупо. Такая уродливая извращенность вызывает чувство тошноты… ощущение, что мы имеем дело с чем-то постыдным, полностью противоположным красоте и достоинству. Хотя бы по эстетическим причинам либерализм, возможно, не следует распространять за пределы его оригинальной культурной зоны…

Будучи локализованным, находясь в нормальных пределах, эта индивидуалистическая установка может быть даже симпатичной и привлекательной. Но на глобальном уровне это выглядит ужасно.

Мефистофель и рынок: офитический капитализм

Ник Лэнд. Безусловно. Думаю, мы, наверное, перешли к глобализованной стороне вопроса. И это как раз та точка, с которой многие начинают, говоря о проблемах современности и современной политики.

У меня есть два мгновенных ответа на то, что вы только что сказали. Первый, очень короткий: на антропологическом уровне одна из самых увлекательных и убедительных основ для этого – работа Эммануэля Тодда о структуре семьи. Он выделяет различные типы семей и утверждает, что основные идеологические склонности людей очень объяснимы на основе их типичной семейной модели.

Один из его типов – так называемая абсолютная нуклеарная семья. Она очень ограничена, в основном английская и голландская. И он говорит, что культурно это связано с тенденциями к либерализму в том, что мы сейчас назвали бы либертарианской разновидностью.

Я говорю это лишь для того, чтобы подчеркнуть: люди разные. Изначально, как мне кажется, это была английская проблема, которая превращается в совершенно другой тип проблемы, когда она глобализируется и обобщается как модель для всех человеческих обществ.

Я не утверждаю, что Эммануэль Тодд – альфа и омега этого вопроса, но он выявляет абсурдность глобалистского проекта, который подразумевает, что все народы мира должны строить свое социальное существование так, будто у них английско-голландская семейная структура. Это в конечном счете бессмысленно, неустойчиво и абсурдно и с такой точки зрения, конечно, не может привести к чему-то хорошему.

Второе: индивидуализм, безусловно, крайне важен, но у него есть разные аспекты. И аспект, который действительно решающий и который связан с теологической структурой палеолиберализма – я