Хозяин тайги. Повести и рассказы - Борис Андреевич Можаев

– Да видал я ваши слова в гробу, в белых тапочках…

– Замолчи ты наконец, чертова фистулька! – крикнула еще громче Мария Ивановна и от нервности тоже покрылась пятнами.

Тут вошел в кабинет незнакомый товарищ и, увидев, как покрасневшая Мария Ивановна, размахивая руками, грозилась на стол, где сидел такой же красный Акулинов, сказал строго:

– Вы, гражданочка, не рисуйтесь своими картинками истерик. Здесь вам не базар, а официальное учреждение. Нас ничем не удивишь. Много я их видывал…

– Не надо, гражданин, так грубить пожилому человеку. У нее голова седая, нервы больные, повышенное кровяное давление, – распекал вошедшего Павел Семенович. – Она оперирована по поводу разрыва сетчатки глаза.

– А вы чего стоите не на своем месте? – набросился на него вошедший. – Развалился тут на столе начальника. Выйди сейчас же оттуда! И сядь где положено… Вон там! – указал на стул у порога.

– Иван, ты что, опупел, что ли? – сказал ему Акулинов. – Он же инвалид.

– Ну и что? Посади его на шею. Он еще и ножки свесит.

– Может, мне штаны задрать? Показать, что одна нога короче? Я опираюсь на стол по стечению несчастных обстоятельств…

В это время загремели стулья, и Мария Ивановна навзничь повалилась на пол.

– Воды! – крикнул Павел Семенович.

– Воды скорее. Воды! – закричал и Акулинов, выбегая из-за стола. – Иван, пойди вон!

– Ну да, у них нервы, понимаешь, а у нас веревки, канаты, – ворчал Иван, уходя. – Посидел бы на моем месте. Небось запел бы другим голосом…

Вбежала Лёся с графином воды.

Павел Семенович стал лить воду Марии Ивановне на виски и на грудь. Она сперва глубоко вздохнула, словно спросонья, и Павел Семенович, боясь, как бы она не заругалась в забытьи, опередил ее:

– Маша, а вот товарищ Акулинов сейчас нам прочтет все решение. Ты вставай потихоньку, вставай!..

Мария Ивановна открыла глаза, с удивлением поглядела на Лёсю, на графин с водой и все поняла. Прикрыв одной рукой расстегнутый ворот, другую подала Павлу Семеновичу:

– Ну-ка, помоги мне!

Павел Семенович приподнял ее, и она встала.

В кабинете Акулинова не было, а на его месте сидел знакомый им секретарь исполкома Лаптев и любезно приглашал к столу:

– Мария Ивановна, Павел Семенович, давайте сюда, к столу поближе…

В руках у него была все та же папка. Он раскрыл ее и сказал:

– Товарищ Акулинов не в курсе. Надо было ко мне зайти. Дело в том, что по вашей жалобе принято решение пленума исполкома. – Он поднял бумагу. – Вот, пожалуйста, выписка из постановления пленума. Хотите, я вам зачту ее? Так, так, значит, по поводу разбора жалобы, – бормотал он, поводя глазами. – Вот здесь, смотрите! Пленум решил: «Первое: отметить, что т. Полубояринов правильно обратился с заявлением об улучшении жилищных условий. Так, второе: отметить, что домоуправ т. Фунтикова неправильно, самолично сделала ремонт, не спросив соседей, чем нарушила закон и принцип народной демократии. Третье: работники домоуправления и иные лица в отношении перестановки дверей действовали в исполнение решения горисполкома, то есть правильно. Уголовно наказуемого деяния нет. Так. Пленум постановил. Первое: осудить неправильное действие работников домоуправления, которые не обеспечили охрану квартиры Полубояринова. Второе: принять к сведению заявление горисполкома, что Фунтикова и Ломов наказаны. Третье: принять к сведению заявление прокурора Пыляева, что участковый уполномоченный Парфенов наказан. Четвертое: редактору газеты «Красный Рожнов» Федулееву извиниться перед Полубояриновыми в приемлемой форме. И пятое: поставить вопрос перед облисполкомом о привлечении т. Павлинова, когда он приедет с учебы». Вот так… Тут моя подпись. По подлинному верно: Лаптев. Пожалуйста. – Он подал Полубояриновым выписку.

– А как же насчет пропажи? – спросила Мария Ивановна. – Кто за нее заплатит?

– Есть и на этот счет решение… – Лаптев достал из папки еще бумагу. – Вот постановление областного прокурора: вычесть из зарплаты Павлинова в течение одного года триста восемьдесят девять рублей в пользу гражданина Полубояринова Павла Семеновича. Решение окончательное, обжалованию не подлежит.

– Что ж, выходит, он деньгами отделался? – недовольно спросила Мария Ивановна.

– Товарищи, насчет привлечения в дисциплинарном порядке вы не беспокойтесь. Как только вернется, так получит что следует.

– А как же насчет опровержения в печати? – спросил Павел Семенович. – Извинения редакции то есть.

– Есть и на этот счет бумага. Вот, пожалуйста.

Лаптев положил на стол еще один листок, и Павел Семенович с Марией Ивановной прочли:

«Тов. Полубояринов!

Как выяснилось, редакция газеты „Красный Рожнов“ была введена в заблуждение, публикуя материал по поводу Ваших жалоб. Автор корреспонденции односторонне подошел к этому вопросу, не придал значения тому, что в райисполкоме к рассмотрению Ваших жалоб проявлялось невнимательное отношение.

В связи с этим к автору корреспонденции Сморчкову приняты соответствующие меры. Редакция приносит Вам извинения за ошибочно опубликованный материал. Что же касается публикации в газете опровержения, на котором Вы настаиваете, то оно будет расцениваться нами как новый материал на решенную тему. Мы считаем такую публикацию нецелесообразной, так как в данном случае пришлось бы снова публично возвращаться ко всей неприглядной истории Вашей тяжбы с соседями.

С уважением

редактор Федулеев».

Эпилог

Прошлым летом я побывал в Рожнове. Заходил к Павлу Семеновичу. Он постарел, сгорбился – ходит с палочкой. «Москвич» его стоит под окном и зимой, и летом, накрытый брезентом. Павел Семенович никуда уже не ездит – незачем: сам он теперь на пенсии, а Мария Ивановна с весны уехала к сыну нянчить внучат.

На месте гаража стоит открытый с боков навес, под ним поленница дров и аккуратный штабель из торфяных брикетов.

– Видал, торф с Пупкова болота, – сказал мне Павел Семенович. – Сколько я писал про это! Торф у нас под боком, берите, не ленитесь… Не послушались. А теперь вот сами дошли до сознания.

И мост через Прокошу, к радости Павла Семеновича, наконец-то строят. Даже дорогу асфальтированную ведут к Рожнову, а щебень возят из Касимовского карьера кружным путем, на баржах: сначала по Оке, потом Прокошей до Сухого переката, там сгружают на берег – дальше на машинах пятнадцать километров по лугам… если сухо. А в дожди на луга и не сунешься – дороги разбиты. Павел Семенович и тут не выдержал, написал проект: «Насчет использования каменного карьера на Лысой горе под г. Рожновом». И отослал его в обком. Проект вернулся в Рожновский райком с резолюцией: «Разобраться на месте».

– Первый секретарь вызвал меня. Молодой человек, обходительный, – рассказывал Павел Семенович. – Я ему: щебенку за полтораста верст возим, а возле дороги под Рожновом целая каменная гора. Весь