Заплати за любовь - Екатерина Ромеро

хоть за какие-то углы, но Викинг сильнее. Быстрым шагом выводит меня из больницы и, набросив куртку мне на плечи, усаживает к себе в машину.

От ужаса едва дышу. Куда он везет меня, что будет делать? От одного лишь представления о том, что этот мужчина снова насиловать будет, хочется провалиться под землю.

– Зачем я вам? Что вы собираетесь делать?

Во мне еще тлеет надежда, что он меня отпустит, вот только эту надежду Суворов срезает под корень уже в следующий миг:

– Я привык отвечать за свои поступки, Нюта, и бегать за тобой больше я НЕ собираюсь.

– Что?

– Что слышала. Значит, так, девочка: станешь моей женой и ребенка мне родишь. Пристегнись, поехали, – говорит серьезно, а у меня сердце на землю падает с грохотом. Как булыжник.

Смотрю на Викинга, и от шока не способна даже спорить с ним. Я не могу выйти замуж за мужчину, который меня изнасиловал и от которого я забеременела.

Этого не может быть. Этого. Не. Может. Быть.

Глава 14

– Я не выйду за вас. Никогда. Ни за что в жизни!

– Выйдешь, – отвечает спокойно, будто это сходить за хлебом – выйти замуж за взрослого мужчину, от одного лишь вида которого кровь стынет в жилах и птицей бьется сердце.

– Мы… мы совсем не любим друг друга. Так нельзя.

– Можно.

Викинг резко газует, машина срывается с места, а меня тошнит, перед глазами все расплывается. Мне страшно. Телефона нет, я с ним одна в машине, а если он снова, а если…

– Тебе плохо?

Молчу, вжавшись в дверь. Наверное, надо было выпрыгнуть на ходу, но я далека от экстрима. Под колеса разве что, с разбегу.

– На. Вода.

Протягивает небольшую бутылку минералки. Беру, делаю пару глотков, горло приятно щиплет, становится лучше.

Что делать… Может, мне заорать? Наброситься на Викинга на ходу, точно воинственная амазонка, и добиться, чтобы остановил машину? Смешно. Меня так сильно мутит, что я едва дышу, сил нет. Мне плохо.

Милицию. Да, надо вызвать милицию, а для этого нужен телефон, которого у меня нет.

Поворачиваюсь и смотрю на строгий профиль мужчины. Серьезен и сосредоточен, в отличие от меня.

– Отпустите. Пожалуйста.

– Нет.

– Я не хочу ехать к вам домой.

– У тебя нет выбора.

– Выбор есть всегда!

– Какой? Аборт – это твой выбор? Убить моего ребенка выбираешь?!

Поворачивается ко мне, обжигает глазами дракона. Дикий, разъяренный просто. Господи, за что…

– Я не выбирала беременеть! И быть под вами я тоже не выбирала!

– Я тоже ни хрена не выбирал, ТАК ВЫШЛО, ЯСНО ТЕБЕ?! – Вскрикивает, и я пугаюсь. Бабушка могла ударить кулаком по столу, поставить в угол, но ТАК на меня никто не кричал. Я здесь одна, что я смогу сделать против этого огромного мужчины? Ничего, как и тогда, впрочем. Лежала, как кукла, пока он меня…

Остаток пути едем в гробовой тишине. Мне нечего сказать, и мне очень стыдно перед малышом. Он ведь уже там живой в моем животе. Вот уж кто точно ничего не выбирал.

***

Мне хотелось схватить ее и хорошенько встряхнуть, чтобы успокоилась и не делала глупостей, но Фиалка не давала к себе прикасаться. Совсем.

Каждое мое движение в ее сторону – и она шарахается. Блядь, мы даже общаться по-нормальному не можем. Я нормально с ней разговариваю, а она почему-то аж дергается. Бесит!

Боится меня, точно я зверь какой, и эта беременность… как кирпич на голову! Вот не вовремя это все случилось, почему именно сейчас?!

Родит, никуда не денется! Ребенка моего убить не позволю, просто это все как-то не так, и вообще, на хрен я на нее полез? Вот зачем, зачем это все?!

Как только домой приезжаем, Фиалка выходит из машины. Бледная, держится за бутылку минералки, как за спасательный буек.

– Входи в дом.

– Не буду.

– Входи, я сказал, быстро!

Поджимает губы и, наконец, входит. Усаживаю девочку на диван, по привычке хватаюсь за сигареты.

Она выглядит что-то плохо. Бледная, и, кажется, ее снова тошнит, ладонью рот прикрывает. На первом этаже кухня, гостиная, на втором две спальни, балкон. Все в твоем распоряжении.

– Иди в спальню! Ложись.

Видать, я ляпнул что-то не то, потому что, как только Нюта слышит слово “спальня”, почему-то резко вскакивает, смотрит на меня квадратными глазами.

Черт, это будет сложно, я, блядь, не знаю, как с ней ужиться под одной крышей, но и понимаю прекрасно, что ни в какую деревню я ее не отпущу, а общага ее захудалая не место для беременных.

– Ладно, здесь сиди. Будет что надо – скажешь.

Добиваюсь, чтобы Фиалка кивнула, и выхожу покурить. Почему-то не могу успокоиться. Я должен быть на работе, а не вот это все.

До вечера отсиживаюсь в кабинете, а когда спускаюсь, Нюта все на том же диване. Лежит, отвернулась от всего мира. Плохо, видать, обхватила живот руками.

– Все нормально?

– Да.

Не оборачивается, а я стискиваю зубы. Иду в кухню, набираю воды.

– Вот. Возьми.

Поднимается, берет стакан.

– Спасибо.

– Почему ты не идешь в спальню? Я же сказал, иди туда! Там лучше!

Молчит. Хлопает на меня своими темными глазищами, я бешусь. Не знаю, правильно ли делаю. Просто хочу, чтобы Нюта была под боком. Мне так спокойнее.

Я прогулял сегодня работу, и, когда ты начальник, вроде позволительно, вот только не в моем случае. Телефон разрывается. Контроль-бригада на проводе.

– Где тебя носит, начальник, что там такое?

– Пашка, у меня пиздец.

– Опять, что ли? Вадим, ты меня пугаешь. Ты че, в аварию попал?

– Если бы. Фиалка.

– Что?

– Беременная.

Пара секунд гробовой тишины, а после глухой голос Грача:

– Я счас не понял… Какая фиалка и как она может быть беременная? Ты в себе, Вадим? Не дай бог, Ярдан снова приходил и вы бухали!

– Та девочка, которую я на дне рождения трахнул. Она залетела от меня. В общем, я женюсь.

Слышу кашель, что-то падает, Пашка, видать, поперхнулся.

– Что, блядь? Ты там, начальник, совсем обкурился?

– Она хотела сделать аборт. Я не дал, забрал ее к себе домой. Паша, ты можешь приехать?

Нервно постукиваю по столу. Мы не ели весь день сегодня, я не предлагал, но Нюта вроде и не просила. Сказала бы, наверное, если бы проголодалась, или нет? Нет, конечно, нет. Проклятье.

– Ты там завис? Так что, Паша, приедешь?

– А на хрена, Вадим? Вам третий нужен или как?

– Она на тебя хорошо реагировала. Помоги, Грач, я не