Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка! - Яра Саввина

миг спустя из динамика, казались бесконечными. Но как только в эфире возникла тишина, прерванная глубоким мужским голосом с характерным тембром, который я не слышала уже много лет, сердце замерло в груди, чтобы секунду спустя забиться с удвоенной силой.

Воспоминания, надёжно укрытые все эти годы в самых дальних уголках подсознания, вырвались на волю, нахлынув штормовой волной. Образ Дани встал перед глазами, будто мы расстались день назад, не больше. Его улыбка, глаза, прикосновения, смех…

Я столько лет пыталась всё это вытравить из себя и, казалось, достигла успеха. Но это была лишь иллюзия, самообман, который вскрылся сейчас, как застарелый нарыв, выбив из лёгких весь воздух.

— Сотрудник егерской службы Данила Медведев на линии. Вы меня слышите? — повторил он, на этот раз представившись. — Отзовитесь.

— Данила Медведев? — переспросила Злата, изумлённо разглядывая трубку, словно пыталась увидеть того, кто сейчас был с нами на связи. — Вы плавда, плавда Данила Медведев?

— Правда, правда, — чуть помедлив, ответил он.

— Тот самый, котолый знает нашего дядю Тимофея Голского?

— Майора Тимофея Горского? — удивлённо уточнил Даня.

— Да, — пискнула Злата, взглянув на меня расширенными от страха глазами, в которых плескалась затаённая надежда. Внезапно её губы задрожали, а по щеке скатилась одинокая слезинка. — СПАСИ НАС, ПАПОЧКА! — воскликнула малышка и, всхлипнув, вдруг разревелась в голос.

Глава 17

*****Данила Медведев

Солнце опускалось за горизонт, удлиняя тени и приближая сумерки. Я любил это время суток, когда день неспешно сменялся ночью, и природа словно замирала. Дневные птицы и звери готовились ко сну, а ночные только выбирались из нор и лежбищ, чтобы отправиться на охоту.

Но тишина в лесу — редкость. Лишь в преддверии грозы, когда живность затихала, ощущая приближении стихии, замолкали даже вездесущие насекомые, забиваясь под листья и коряги. В остальных же случаях шорохи и шелесты сопровождают тебя ежесекундно, где бы ты ни находился, и какое время ни показывали бы часы.

Сначала, когда только приехал сюда, я никак не мог привыкнуть к тому, что сигналы клаксонов здесь звучат гораздо реже, чем вой волка или рёв разъярённого медведя. Но потом привык. И мысли о том, чтобы вернуться обратно в город, стали посещать меня гораздо реже.

Тут я мог оставаться собой, не подстраиваясь под чьи-то правила и устои. Зверю безразлично, побрит я или нет, одет в дорогой костюм или обычную спецовку. Заповедник мне стал ближе, чем городская жизнь, где облачённые властью выродки могут безнаказанно обижать слабых и беззащитных. Здесь я сам себе хозяин. И мне это нравилось.

Единственное, что не прощал лес — это слабость. И меня это вполне устраивало.

Обстоятельства сложились так, что полтора года назад мне пришлось уехать из дома. Но я не жалел. Ведь только здесь, впервые за много лет, начал спать спокойно. Да, чутко, да, порой приходилось вскакивать с импровизированной постели по несколько раз за ночь, если ночевал в лесу. Но когда вынужден сосредотачиваться на дне сегодняшнем, чтобы выжить, перестают мучить воспоминания о прошлом. О той, которую любил. О той, которая исчезла из моей жизни, не сказав даже слова.

Образ Алёны всё ещё приходил ко мне во снах, смутный, будто нереальный, но той боли уже не причинял. Терпимо, и ладно. С остальным справлюсь. Пора оставить прошлое в прошлом, тем более настоящее требовало не только моего присутствия, но и пристального моего внимания.

Сегодняшний день выдался напряжённым. С самого рассвета я находился на ногах, обследуя вверенный мне участок на наличие браконьеров. Был получен сигнал о незаконной добыче зверя в районе Волчьей горы, и я обязан проверить. Местные не любили, когда кто-то охотился на их территории, и оперативно извещали нашу службу о том, что в этих краях появились залётные стрелки.

Конечно, они и сами порой не прочь пострелять, но исключительно по делу и в разрешённый период. У меня с местными мужиками была договорённость — они берут добычу только по мере необходимости, чтобы прокормить семью, а я не лезу к ним лишний раз. И эту договорённость охотники чтили свято.

Я не зверствовал, как предыдущий егерь, прекрасно понимая, что в этой местности можно прожить только за счёт охоты и рыбалки. А они никогда не били беременных самок и молодняк.

Зверья в этих краях водилось с избытком, нужно просто чтить лес и его законы. Я чтил. И местные тоже. На этом мы с ними и сошлись, заключив негласное перемирие, порой переходящее в сотрудничество.

А вот залётные в этих местах вредили всем — и нам, егерям, и местным жителям, подставляя их под удар. Но особенно природе, стреляя без разбора во всё, что движется, даже если это беременна самка или детёныш.

Мы боролись с такими отморозками совместными силами, очищая эти края от зверья в человеческом обличье. Как раз сегодня мне и прилетела весточка о том, что подобные залётчики появились в этих местах, поэтому я находился на участке с самого утра. Следы видел — останки разделанной косули, самки, судя по отсутствию рогов, а вот самих гадов не застал.

Волчья гора возвышалась за спиной. Тень от неё уже накрыла болото и близлежащую местность. Но до сумерек ещё оставалось время, чтобы обойти пару делянок, а там уже и до охотничьей заимки недалеко. В ней как раз переночую.

Надрывный рёв легкомоторного самолёта ударил по барабанным перепонкам.

Задрав голову, я с удивлением заметил сквозь густые кроны деревьев мелькнувшее крыло. Обычно здесь летали редко, из-за коварных воздушных потоков, образующихся благодаря разнице температур в болотистой низине и на склонах. Но этот смельчак, судя по всему, не только преодолел скалистую вершину, но и сумел выровнять аппарат.

Треск в кустах отвлёк меня от созерцания неба. Выпрыгнувшая из них парочка косуль, увидев меня, шарахнулась в сторону. С улыбкой проводив их взглядом, вновь поднял голову, прислушиваясь. Рёва двигателя слышно не было. Значит, гость улетел. Туда ему и дорога. И без «толстых кошельков», желающих поохотиться с крыла на местную дичь, проблем хватает.

Планомерно обследуя территорию, я пробирался вперёд, когда сигнал со спутникового телефона предупредил о входящем звонке от начальства.

— Медведев, ты сейчас у Волчьей горы? — без лишних предисловий спросил Клим Аркадьевич, мой непосредственный начальник, хороший мужик, суровый и решительный. Такой может и в глаз за дело дать без лишних слов, так что расшаркиваний с его стороны я не ждал.

— Да, — ответил коротко, вновь услышав треск в кустах и увидев очередных косуль, несущихся с той же стороны, что и предыдущие. Не к добру