Дорога без конца - Игорь Вереснев

— Нет, — Аркадий покачал головой. — На Новую мы не полетим хотя бы потому, что потом оттуда не выберемся. Мы летим на Лабиринт, разумеется.

— Но в его локальное пространство запрещено входить в стасисе! «Генезис» собственную методику теста Малкольм-Бёрна разработал, чтобы каждый мог проверить, способен ли он…

Альментьев засмеялся.

— Перефразируя древних, я так отвечу на твои опасения: «Что не дозволено быку, дозволено Юпитеру». И Венере.

Пристинская не поняла ни причины внезапного веселья, ни объяснений. Половинка пришла на помощь: «Ленка, ты путаешь причину и следствие. «Генезис» не для того предлагает людям пройти тест, чтобы они могли лететь на Лабиринт без стасиса. Наоборот, он запрещает использовать стасис в гиперпереходе, чтобы заставить всех пройти тест». — «Зачем?!» — «Чтобы отделить «сапиенсов» от «хомо». Помнишь ваш разговор с Корриганом перед штурмом станции «Артефакт»?» — «Хочешь сказать, что тест Малкольм-Бёрна — это и есть критерий отбора для сегрегации? Но это чушь полнейшая!» — «Нет, Ленка, не чушь. Во всяком случае, Танемото к этому серьёзно относилась. И я ей доверяю». — «С каких пор, интересно?»

«С тех самых, как услышала Музыку Сфер», — подумала Диана. — «И поняла, кто я такая на самом деле. И кто такая ты, Мышонок». Но вывалить это на голову Елены без подготовки она не могла, не имела права. Поэтому ответила: «Я тебе обо всём расскажу, обязательно. Пока будем лететь до Лабиринта, время у нас есть». — «Угу, как же. Прям море времени», — саркастически хмыкнула Елена. — «Учитывая, что лететь будем спящими в стасисе».

Если каюта, отведённая Пристинской, была супер-пупер навороченная, то стасис-капсула оказалась вполне стандартной, даже не самой последней модели, — к этому атрибуту межзвёздного путешествия хозяин относился с изрядной долей пренебрежения. Подобному обстоятельству Диана не удивилась: Аркадий Альментьев «сапиенс», ему отказ установки не грозит ничем. А его «дочурке»? Почему-то всерьёз думать об Ангеле, как о девушке у Дианы не получалось, то и дело ловила себя на том, что воспринимает его мальчишкой, заигравшимся в переодевания и больным на всю голову. Неужто он тоже «сапиенс»? Впрочем, с Ангелом всё было довольно запутано. Из рассказа Елены Диана знала историю его воскрешения, однако пазл не складывался, история не соответствовала стандартной практике доминантов.

Стасис-установка усыпила Елену, как и положено, но против Дианы это изобретение человечества было бессильно. Сначала она расстроилась, что несколько дней придётся существовать, не чувствуя тела, превратившись «в чистый разум». Потом успокоилась: это возможность как следует обдумать предстоящие действия, свои и Елены, подготовиться к неизбежному, вероятному и потенциально допустимому. Когда они окажутся на Лабиринте, времени на это не останется, там каждый день, каждый час и даже минута будут решать слишком многое. Вдобавок можно прокрутить всю свою жизнь перед мысленным взором.

Диана вспомнила, как делала это однажды — на станции «Артефакт-1», израненная, забаррикадировавшаяся в подсобке. Тогда она не сомневалась, что скоро умрёт, мысленно прощалась с отцом, Ленкой, остальными… Наивная земная девочка Дин! Как будто это так важно, живая ты или мёртвая. Когда-то Марина предрекала, что в наиболее вероятном будущем Дианы нет. Она не соврала, просто то будущее не состоялось, разбитое вдребезги непредсказуемым и нелогичным поступком Елены, захотевшей вопреки здравому смыслу сделать невозможное — воскресить подругу. Разумеется, у неё не было ни силы, ни знаний, чтобы вернуть перешедшую в нелокальное состояние личность Дианы Арман. Если бы не целый ряд невероятных стечений обстоятельств. Во-первых, сознание Дианы — может быть у неё одной на всё человечество! — работало в резонансе с ментальным предохранителем креатрона, и потому собственная смерть, освобождение от физической оболочки послужило сигналом для активации. Во-вторых, она не рухнула в разверзающуюся бездну, а успела вцепиться в ментальное поле Танемото. В-третьих, Иорико оказалась достаточно сильной, чтобы не свалиться вместе с ней, а удержаться за реальность, втиснуться в оболочку самого могущественного монстра и пережить вместе с ним ментальный шторм работающего креатрона. В-четвёртых… цепочку совпадений можно было продолжать очень долго. Первых трёх вполне хватало, чтобы предотвратить самое наивероятнейшее будущее.

Диана не знала, что станет с ней на Лабиринте, её это не интересовало. Достаточно знать, что в том будущем, которое они хотят создать, её не окажется. Но оно стоило такой жертвы.

Елену разбудил Альментьев:

— Доброе утро! Пора вставать!

Пристинская выбралась из капсулы, потрясла головой, прогоняя остатки сна. В дверях каюты стояла Ангел в пижаме, ёжилась и зевала.

— Что, мы уже прилетели? Мы на Лабиринте?

— Пока что нет. До Лабиринта ещё далеко.

«Мы в Солнечной системе», — подтвердила Половинка. — «Ты спала чуть больше стандартных суток».

— Что случилось? — Елена напряглась.

— Ничего не случилось. Сейчас мы пройдём в аварийный отсек, наденем скафандры, погрузимся в спасательную капсулу, и нас отстрелят. Так что одеваться не обязательно, но поторопиться — желательно.

— Авария?! — Пристинская вскочила.

— Леночка, в капсуле у нас будет достаточно времени для объяснений, — Альментьев мягко, но решительно взял её под руку и повлёк за собой. Ангел потопала следом.

Проходы в аварийный отсек предусмотрительно были сделаны как с рабочей палубы, так и с пассажирской. Привычных космошлюпок здесь не было, вместо них в нишах покоились три спасательные капсулы. Альментьев активировал крайнюю правую, кивнул на шкафы со скафандрами. Пристинская быстро экипировалась, с удивлением отметила, что Ангел управилась не менее споро. А вот Альментьев явно увяз в непривычной процедуре, пришлось упаковывать его вдвоём. Он не возражал, наоборот, подтрунивал над помощницами.

Когда они справились со скафандрами и улеглись в ложементы капсулы, Диана констатировала: «Однако этот «ангелочек» — тот ещё фрукт. Его хоть завтра в косморазведку. Или в спецназ». — «Почему в спецназ?» — «Да наблюдаю я за его реакцией». — «Не за «его», а за «её», — поправила Елена. — «Сколько раз говорить: Ангел — девушка!» — «Ты с ней спала, что так уверена?» — «Фу на тебя!»

Потом ими выстрелили. Подавитель перегрузок избавил людей в капсуле от неприятных ощущений, но Альментьев заметно нервничал, оказавшись в открытом космосе. Зато Ангел радовалась приключению. Это было именно приключение, хоть и экстремальное: судя по выхлопу планетарных двигателей, никакой катастрофы на удаляющейся яхте не произошло.

— Всё же, что это означает? — Пристинская снова потребовала ответа. — За нами погоня?

— Пока нет, но взять яхту под контроль могут с минуты на минуту. Тогда покинуть её незаметно будет гораздо сложнее. Лучше