Чужая - Инна Байр

– Тебе в больницу нужно!

– Ай. Оставь. Заживет, ин ша Аллах. – отмахнулся муж.

– Вдруг внутренние повреждения есть! Амир! Это серьезно! – настолько переживала, что продолжила спорить, хоть и видела раздражение супруга.

– Говорю, оставь! – муж начал злиться. А я поняла, что ему становится хуже, и он терпит из последних сил. Сдерживал стоны, тяжело дышал, замирая на мгновенье при вдохе.

– Давай скорую вызовем? – не сдавалась я.

– И что мы им скажем? Поскользнулся, упал? Или что ты меня избила? – на губах мужа проскользнула тень улыбки, но сразу исчезла: – Хочешь, чтобы меня на учет поставили?

– Нет. Не хочу. Но вдруг…

– Все! – Амир убрал мои руки и морщась встал. – Хватит! Просто ушиб. Пройдет. Нужно полежать. Обезболивающее есть?

Я кивнула и метнулась за аптечкой. Взяла ибупрофен, налила воды. Подумала и достала замороженный кусок мяса, обернула его в полотенце и пошла лечить мужа. Амир не сопротивлялся. Проглотил таблетку и вскоре забылся тяжелым сном. А я сидела рядом и невесомо гладила любимое лицо, разбитый нос, треснувшую губу, поцеловала сбитые костяшки.

Люблю, как же люблю! Все обиды забылись. Все стало неважным. Все вытерплю, где надо и не надо промолчу, проглочу, лишь бы жил! О, Аллах, храни моего мужа!

Глава 20

Из-за травмы Амир потерял работу, да и от родителей больше ничего не перепадало. Муж признался, что мать его прокляла и, конечно же, все из-за меня. Во мне начало расти чувство вины. Поэтому я вновь сложила крылья неповиновения и стала еще покорнее, чтобы хоть так компенсировать любимому страдания.

Жить стали исключительно на мои средства. Сначала мне это нравилось. Круто ощущать себя важной и нужной. Но вскоре стало не круто. Зарплата уходила моментально, нам не хватало на элементарные вещи.

Но не это было страшным, а то, что Амир больше не искал работу. Целыми днями лежал и смотрел телевизор. По дому тоже ничего не делал, оправдываясь тем, что у них так не принято. Напомнила ему, что Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) не гнушался работы по дому, помогал женам и даже свою одежду сам штопал. На это муж хмыкнул и оправдался, что он не пророк и ему вообще до него далеко.

Вместо помощи он начал вновь зазывать к нам дружков. Вот и сегодня, вернувшись с работы, я устало обвела взглядом загаженную кухню. Открыла холодильник – пусто. Заглянула в кастрюли – традиционное ничего. Живот свело от голода. Сердце заныло от обиды. Сглотнула злые слезы и достала остатки картошки, чтобы приготовить себе ужин.

На кухню зашел Амир.

– Что с лицом?

– Ничего. – буркнула в ответ.

– На ужин что?

– Издеваешься? – сжала нож так, что пальцы побелели.

– Я? – супруг картинно заломил бровь.

– Ты! Слушай. Я терпеливая. Но у всего есть предел. Мне надоело. Понимаешь? Надоело! – вспылила я.

– Что тебе надоело? – прищурился муж.

– Все. Это! – обвела кухню руками. – Достали твои вечные друзья! Достало работать! Достало! Все! Все достало! – я захлебнулась слезами, откинула нож и закрыла лицо руками.

А Амир спокойно стоял и молчал, перекатываясь с пятки на носок. Подумал и выдал:

– Меня тоже много чего достало, но я же терплю!

Я истерично рассмеялась. Меня накрыло:

– Что??? Что ты терпишь? Живешь в квартире, за которую плачу я. Ешь продукты, которые покупаю я. Имеешь покорную жену. Меня. Ни лишнего слова, ни косого взгляда! Лежишь целыми днями на диване. Бедняжка! – кричала и сама себе удивлялась откуда? Откуда во мне столько яда? А эти слова? Я никогда не была такой. Просто давила в себе плохие мысли о муже и искала ему оправдания. Молчала и глотала обиды. Не высказывалась. Не показывала недовольство. Стала рабой собственной покорности. И к чему это меня привело? От желчи стало горько во рту.

Но продолжить мне не дали. Муж просто развернулся и вышел.  А через минуту донесся нервный хлопок входной двери.

Ночевать Амир не пришел. Как и не явился утром. К вечеру следующего дня я места себе не находила от беспокойства. От ссоры отошла быстро, теперь ела себе мозг десертной ложечкой за то, что высказалась. Могла и промолчать. Ничего бы не случилось! Зато муж был бы рядом. Набрала его номер в очередной раз. Он не брал трубку. Но я не сдавалась. Звонила еще. Еще и еще. Наконец-то он ответил.

– Да? – скучающее, равнодушное, разрывающее сердце.

– Ассаламу алейкум… – виноватое, собачье.

– Уалейкум ассалам. Случилось что?

– Нет! Эм… Точнее, да. Да, случилось! Ты где?

– Какая разница?

– Большая. Для меня большая. Почему… Почему не приходишь? Не звонишь? Я волновалась!

– Да? Я же тебе надоел.

– Нет! Ты неправильно понял! Не ты надоел, а ситуация!

– Ну да, конечно…

– Я… Извини! И вернись. Пожалуйста… Мне так плохо без тебя!

– …

– Что ты молчишь? Вернешься? Или все? Не по Исламу это, Амир!

– Не учи меня, да? Я домой уехал. Приеду, поговорим.

– Как домой? Тебя же выгнали!

– Мои родители не твои. Как выгнали, так и обратно приняли. Эй. Ладно. Я занят. Потом поговорим. Давай!

– Давай… – прошептала я, смотря на экран глазами, слепыми от слез.

Явился супруг через две недели. Бодрый, в новом костюме и с прекрасным настроением. Без предупреждения просто встретил меня вечером с работы. Я ему обрадовалась, но внутри пульсировал комок недовольства и обиды. Не смогла простить эти дни беспокойного одиночества. И не прощу. Но привычно запрятала чувства в самый дальний и темный уголок души, где они продалжали расти, словно плесень, заражая все вокруг. Виду не подала. Меня уже раз проучили за проявления недовольства. А я была хорошей ученицей.

Поэтому мужа встретила с положенной радостью. Ни слова не сказав о слезах, бесконечных мольбах о сохранении семьи, о бессонных ночах и долгах, в которые пришлось влезть, чтобы оплатить квартиру. Справлюсь.

Причина радости мужа крылась в том, что он решил переехать на Кавказ. Я была в шоке от такого решения! Привыкла к этому городу, не хотела терять работу, оставлять квартиру. Ну и, конечно, не хотела еще больше отделяться от родителей. Когда рядом и сердце спокойнее, проведать можно. И пусть здесь я стала чужой, там тоже своей не буду.

– Тебе нравится, как к нам относятся? – спрашивал Амир. – Через раз доки проверяют, да и ты сколько жаловалась из-за реакции на хиджаб. Дома с этим проще. Да и знакомства. Работу нормальную мне обещали. – уговаривал он. – Первое время поживем на съемной квартире. К родителям тебя не пустят. Мать пока не смирилась. Но платить я буду сам.

– Но что я буду там делать? – противилась я.

– Жить! Кайфовать! – пожал плечами муж. А меня тряхнуло от осознания, что для него «кайф» женщины сводился к сидению дома и обслуживанию мужа.

Я не хотела переезжать. Категорически! За последнее время наивности во мне поубавилось.