Яйца всмятку - Мари Соль

— Тогда позвони ей сейчас и скажи, чтобы ноги её здесь больше не было. А иначе ты напишешь на неё заявление в полицию, — попыталась поймать его взгляд, — Ну же! Звони. У тебя сохранился её телефон?

Сорокин водил языком по зубам. Отчего его рот то и дело менял очертания.

— Оль, ну… Я уже ей сто раз это говорил!

— Скажи сто первый. При мне, — я села, подложив подушку под спину. И выжидающе глядя на мужа.

Он достал из кармана смартфон.

— Покажи! — успела я выхватить.

Женька вцепился в него:

— Оль, зачем?

— Просто, мне любопытно, — притянула я гаджет к себе.

Женька никогда не тихарился! Потому что всегда был уверен, что я его не заподозрю. У меня и в мыслях не было подозревать его в изменах. А сейчас вспоминаю «звоночки». Вроде отголоска женских духов. Или внеурочных посиделок с друзьями. Как-то раз, сев в машину, ощутила, что сидение сдвинуто с места. Вроде мелочь, но я люблю вытянуть ноги. А в тот раз не смогла…

Наверное, все эти вещи должны были по капле меня насторожить. Но осознание правды пришло вместе с той, кто и есть эта самая правда.

Я открыла его список контактов. На букву «А» не было Анжелы, что вполне ожидаемо. Однако, в журнале звонков обнаружилось имя «Аркадий».

— Ой, а кто это? — усмехнулась.

Женька закашлялся, попытался отнять телефон. Но я уже набирала…

Трубку взяли, и громкая связь предъявила мне голос Анжелы:

— Пись! Ну, наконец-то! — пропела она, — А то я уже начала беспокоиться. Ну, ты где? Эй! Ответь!

Я протянула ему трубку:

— Ответь, — прошептала одними губами.

— Алло! — нервно кашлянул Женька.

— Жень! Нам надо с тобой обсудить кое-что. Это срочно! — ничего не подозревающая Анжела принялась излагать.

— А…, — подогреваемый мною Сорокин принял серьёзный вид и сказал, — Мы уже всё обсудили.

— Как это всё? — протянула Анжела.

— Чтобы ноги твоей здесь не было, — прошептала я, выдёргивая ногу из-под одеяла, — Заявление напишу! — изобразила, как пишу что-то на ладони.

Сорокин сжал кулаки, на виске у него проступила знакомая вена.

«Сейчас ещё, чего доброго, инфаркт хватит», — подумала я.

— Ты зачем приходила к жене?! — выбрал он тактику нападения, — Я же сказал! Я же предупреждал! Чтобы ноги твоей здесь не было!

— Но я…, — попыталась вставить Анжела.

— Всё! Разговор окончен! — он оборвал разговор и посмотрел на меня. Его взгляд говорил: «Так нормально?».

Телефон зазвонил снова. На экране высветилось имя Аркадия. Я взглядом дала понять, что Сорокину нужно ответить. И другого пути просто нет.

— Что ещё? — рявкнул он. Мне даже стало чуточку жалко Анжелу…

Но и та оказалась не промах.

— Слышь ты, гандон! Это я с тобой расстаюсь, понял? Это ты мне соврал, что не спишь с ней вообще! И она никакая не пьяница, — в этот раз Анжела отключилась раньше, чем он успел ей что-либо ответить.

Я тяжело вздохнула:

— Мне так жаль.

— Я вообще не понимаю, о чём она! — отбросил Сорокин смартфон.

Сзади скрипнула дверь.

«Боже ты, мой! Катька», — подумала я. Но это был просто сквозняк.

— Ладно, пойду, покурю, — буркнул Женька.

Внешне он был всё такой же. Мужчина, чьё тело я знаю почти как своё. А внутренне… Как будто кто-то другой теперь жил в нём. Дышал в нём. Смотрел на меня сквозь него.

Он обернулся в дверях:

— Мы пушистые?

По ушам резануло так сильно, словно он прокричал. А он произнёс еле слышно.

Я покачала головой отрицательно:

— Больше не мы. Ты и я.

Глава 11

Женя

Из квартиры я вышел на взводе. На балконе курить было холодно. Да и решил, что Андрюху пора загонять. Хватит болтать! Пускай едет к невесте. А то она затоскует одна.

Сын уже не болтал. Просто стоял и курил, глядя куда-то в пространство. Я подошёл. Уточнил у него:

— Которая по счёту?

Он покосился в мою сторону так, будто молнию высек из воздуха.

«Ишь, ты!», — подумал в ответ. Вырос, засранец! На драной козе не подъедешь. Всё у него какие-то «темы» и «кейсы». Словей нахватался новомодных. Половину вообще не вдупляю, что он говорит.

— Чё, как сам? — зажёг сигарету, втянул едкий дым.

Андрюха молчал. Только пыхал и пыхал. Как паровоз, выпускал из ноздрей струйки пара.

— О чём задумался, а? — толкнул его плечом.

«Уже перерос меня, надо же!», — в очередной раз удивился тому, какой у нас с Олькой получился сынок. Красавец же! Есть в кого.

— Нормально, — процедил сын сквозь зубы.

— Это чё за тон такой? — озадачился я.

— Нормальный тон, — выдал он.

Я обошёл его спереди. Пристроился так, опираясь о кончик перил, чтобы видеть лицо:

— Чё случилось? С Ксюшенцией что ли поссорился?

Ксюшка — это его девушка. Такая же модная, как и он сам. Тоже всё «чиллит» и «хайпит». Хер разберёт, чем занята!

— Нет, — коротко бросил Андрюха.

— Ты б домой шёл, ага? — подсказал, — Я уж за матерью сам присмотрю.

— Ага, присмотрел уже! — выдал сынуля, и пнул ступеньку ногой, — Сам домой иди, а я тут останусь.

И пошёл в направлении двери. Я потянулся, схватил за рукав:

— Это чё за дела? Чё хамишь?

— Того! — повёл он плечом.

«Винит меня что ли», — подумал растерянно. Типа, я виноват? Не углядел! Оно и понятно. Мамин заступник. Всегда на её стороне. Так что я не стал на него обижаться. Пошёл за ним следом к дверям.

На половине пути Андрей встал, как вкопанный.

— Вали отсюда, понял? — сказал он. Как будто не мне, а какому-то гопнику.

— Эй, ты чё? Берега попутал, малой? — приблизил лицо. В тусклом свете площадки заметил, какой злобный блеск излучают сыновьи глаза.

— Я всё слышал! — понизил он голос.

— Что слышал? — испарина покрыла не только мой лоб, но и спину, и даже подмышки.

— Достаточно, чтобы понять, — сквозь зубы добавил, — Что ты изменяешь матери!

Меня покачнуло, как будто табак был излишне крепок. Но я удержался от оправданий. Не стал вдаваться в подробности. Только сказал:

— Ты всё неправильно понял, — лихорадочно думая: «Что? Что он услышал? Конец разговора? Так значит, то был не сквозняк…».

— Я правильно понял, — ответил он борзо.

«Понятливый», — пронеслось в голове.

— Это наши дела с твоей матерью, ясно? Тебя не касаются, — выдавил так строго и грозно, как только умел.

Но мой голос, мой тон и моё превосходство уже не впечатляло Андрюху. Это раньше он млел, глядя на меня снизу вверх. Удивляясь тому, какую я рыбу поймал. Или как починил что-нибудь безнадёжное.

— Это из-за