Уральская катастрофа - Михаил Ильич Изергин

моста, весьма шаткого и в себе мало уверенного. По такому мосту переправляются отдельно грузы, отдельно лошади и, наконец, люди. Если бы организатор нашего отряда Мельбарт не предусмотрел багров, железных рычагов, топоров, верёвок, досок и так далее, отряд, дойдя до первой серьёзной трещины, оказался бы в безвыходном положении… По счастью в этот первый день нашего путешествия по морю ни валы, ни трещины не причинили нам больших неприятностей.

Мокрое

К полудню чудная до сих пор погода стала резко меняться — солнце скрылось за облаками, Бог весть откуда появившимися; на землю и море начал опускаться туман. В какой-нибудь час исчезла возможность ориентироваться. К нашему благополучию в это время, около 2-х часов пополудни, мы подошли к рыбачьему посёлку Мокрому, состоявшему из десятка жилых построек, обитаемых только в период года, когда море свободно от льда. Жалкий закоулок, затерявшийся в камышах морского побережья. Здесь, в Мокром, мы нашли полевой лазарет графини Бобринской, накануне прибывший сюда из Гурьева сухим путём. Я предполагал, что, накормив лошадей, после небольшого отдыха в Мокром, продолжать путь в надежде, что туман, так быстро появившийся, так же быстро исчезнет. Но туман уплотнялся и скоро намерение идти дальше пришлось оставить. Решено оставаться в Мокром до утра, благо, что несколько халуп в нём не были заняты лазаретом. Таким образом, и люди, и лошади отряда вторую ночь путешествия могли провести под крышей.

Путь каравана.

Было грязно, тесно, но тепло, благодаря изобилию топлива — камыша. Теперь на смену красным пришёл новый враг — холод.

Графиня Бобринская озаботилась накормить нас ужином, очень, правда, простым, но сытным. Такое благополучие нам и не снилось. Мокрое оказалось гораздо более гостеприимным, чем это можно было предположить, судя по его мизерному и печальному виду. Много позже я слышал, что лазарет Бобринской погиб.

На следующий день с рассветом отряд покинул непредвиденное нами Мокрое. Благодаря хорошему льду сделав без особых затруднений около 50 вёрст, прибыл к вечеру этого дня в Ракушу.

Ракуша

Ракуша — большая станица, почти небольшой городок. Здания Урало-Каспийского Нефтяного Общества и 46 цистерн — приёмники нефти из Доссора, о котором уже здесь упоминалось, составляют главную часть Ракуши. Непосредственно к этой части примыкает небольшой рабочий посёлок, а в некотором от последнего удалении находится собственно уральская станица Ракуша.

Отряд был расквартирован в Ракуше недостаточно сказать хорошо, а дважды и трижды хорошо. Главное здание дирекции Общества было отведено для миссии и для дамской части отряда, семьи офицеров и остальной состав отряда были размешены не менее комфортабельно в других домах того же Общества. Нефтяное отопление, электричество, великолепная мебелировка… Всё это так неожиданно, так исключительно, что мне казалось, что Ракуша есть ничто иное, как земной рай!

Два дня отряд оставался в обретённом раю. За эти дни были пополнены запасы продовольствия; слабые и строптивые лошади были заменены сильными и лучше выезженными; приведена в порядок сбруя и так далее. В распоряжение капитана Брокелбенка были даны английский солдат Делени и три уральских казака и имевшееся у нас вооружение — два пулемёта и десяток винтовок. Капитан Брокелбенк с приданными ему людьми должен был составить, скажем, передовой взвод отряда на случай нападения на отряд со стороны так называемых одаевских киргиз. Действие пулемётов и винтовок было тщательно проконтролировано.

В дни нашего пребывания в Ракуше мы получали из разных источников сведения о положении в Гурьеве, но сведения эти были в такой степени туманны и противоречивы, что ориентироваться по ним было невозможно. Всё стало ясным с прибытием в Ракушу отряда штаба армии, во главе которого теперь был полковник Сладков. Это было вечером 4-го января.

Сущность сведений полковника Сладкова сводилась к следующему: покинув Гурьев в числе последних, он считал, что сдачу Гурьева надо рассматривать как факт совершившийся…

В Ракуше сначала группа инженеров У.К.Н.О. в числе восьми, некоторые из них с жёнами, присоединились к нашему отряду, а затем, в последнюю минуту перед отъездом, и инженер Владес, директор Общества, отец многочисленной семьи.

Владес, прежде чем присоединиться к нашему отряду, долго и мучительно колебался перед альтернативой: уходить или остаться. Нерешимость и колебания Владеса понять нетрудно — достаточно переименовать состав его семьи: серьёзно (не тифом) больная жена, пятёрка детей в возрасте от нескольких месяцев до десяти лет, старая няня, кухарка, горничная и два кучера. В состоянии нерешимости Владесом все приготовления к отъезду всё же были сделаны.

Заготовленные средства транспорта для семьи директора У.К.Н.О. состояли в следующем: две колымаги или, вернее, два подвижных на колёсах вагона специальной конструкции и двое саней нормальных размеров. В каждый из этих подвижных вагонов впрягалась четвёрка лошадей. Обоз инженера Владеса в первые же дни путешествия был прозван «странствующим цирком». В дальнейшем пути этот цирк причинил отряду много осложнений и хлопот.

Таким образом, в Ракуше наш отряд возрос на половину своего первоначального состава — с 42 на 63, не считая киргиз. Отряд стал громоздким и трудным в отношении управления.

Чтобы покончить с Ракушей, ещё несколько слов. Появление в Уральской области в дни гражданской войны британской миссии была для меня неожиданностью и его действительная цель не ясной. Теперь, побыв в Ракуше, я понял, что там, где пахнет нефтью, трудно не встретить либо англичанина, либо американца, либо их капитал.

Отряд покинул Ракушу рано утром 5-го января, предполагая к вечеру этого дня дойти до Жилой Косы.

Жилая Коса

Расстояние между Ракушей и Жилой Косой около 60 вёрст.

Несмотря на то, что отряд был разделён на отделения со своим начальником во главе каждого из них, что обгон был запрещён, несмотря на то Мельбарт на своём киргизе Арапчике проявлял высшую меру энергии, движение было беспорядочным и поэтому крайне медленным. Ночь, к счастью, светлая и тихая, захватила нас на полпути. Благодаря этому и достаточной прочности льда, с большими трудностями, но мы всё же продолжили двигаться и только к полуночи в полном изнеможении добрались до Жилой Косы.

Здесь отряд был встречен полковником Кузнецовым, командиром Жилой Косы. При содействии этого последнего отряд был быстро расквартирован в ближайших к берегу домах. Для отделения английской миссии был отведён дом богатого местного купца-татарина. Не без удовольствия мы поели, выпили горячего чаю, после чего всё было объято мёртвым сном…

Утром следующего дня мы увидели, что мы находимся в большой или богатой станице, похожий на те, которые мы видели на Урале. Те же прямые широкие улицы, та же площадь с почтой,