АдвокатЪ - Саша Фишер

Желудок подвело от голода.

И с этим тоже следовало что-то сделать. Для Сергея Аполлоновича держать Аркашку «в черном теле» — это такой же инструмент. Голодный и замерзший парнишка туго соображает. А значит и я вместе с ним. Значит мое тело в первую очередь следовало накормить. И позаботиться о том, чтобы не стучать зубами от холода вместо здорового и крепкого сна.

Мое положение, мои деньги и мой статус — вопросы несомненно важные. Но решить их я не смогу, если буду голодным и замерзшим. На одной тренированной воле из моей прошлой жизни далеко не уедешь. И само аркашкино тело, и его бытовые условия следовало привести в порядок.

Я высунулся во внутренний двор. У колонки стояла давешняя конопатая девчонка и наполняла ведро водой. Как ее звали, аркашкина память мне не подсказала.

— Что это вы в такую рань поднялись, барин? — девчонка стрельнула глазами и захихикала, прикрыв рот ладошкой.

— Доброе утречко, красавица, — я улыбнулся и подмигнул.

Девчонка снова прыснула. Но тут из кухни раздался недовольный окрик Пелагеи.

— Таська, тебя только за смертью посылать!

«Таська — это, видимо, Анастасия», — про себя отметил я. А девчонка ойкнула, обнаружив, что вода уже переливается через край. Схватила ведро и скрылась в кухне.

Внутренне содрогнувшись, я подошел к колонке. Контакт с ледяной водой — это последнее, чего мне сейчас хотелось. Но блюсти человеческий вид было важнее. Так что я тщательно умылся и прополоскал рот. И, причесав волосы пятерней, тоже устремился в кухню. Дворня просыпалась еще до рассвета, так что здесь уже вовсю кипела работа. А еще здесь было тепло. После ледяного умывания, мне показалось, что вообще как в бане.

— Аркашка, ты чего в такую рань? — повторила вопрос Таськи Пелагея. Руки ее были по локоть в муке, а на поварском столе перед ней — большой ком пышного теста. — Спал бы еще себе.

— Кто рано встает, тому бог подает, — ответил я. — Пелагея, а что у нас насчет завтрака?

От удивления она даже тесто месить перестала. Не от возмущения просьбой, а именно от удивления. Как будто раньше никогда не слышала от Аркашки подобной просьбы. Да еще и в такой час. По глазам было заметно, что в голове ее сейчас идет усиленная работа мысли, чтобы какой-то логикой данный феномен объяснить.

Удивление сменилось напряжением. А потом снова жалостью.

По всей видимости, логическая дорожка привела ее в выводу, что раз Аркашка, который раньше пискнуть боялся и ждал, когда она его накормит, сам пришел за едой, значит совсем плохи его дела.

— Таська, ну ты где там? — прикрикнула она. — Поухаживай за гостем, не видишь, у меня руки в муке!

Конопатая Таська показалась из-за печки. Щеки разрумянились, глазами постреливает. Хихикает.

— Есть вчерашний пирог с луком и кашей, — жеманясь, сказала она. — Каша-размазня есть, ночь в печи томилась, картошечка печеная… Сбитень, грузди соленые с ужина остались…

— Все давай, Настасья, я голодный, как стая волков! — я подмигнул девчонке, от чего она тут же покраснела до ушей. — Может помочь чем?

— Нет! — взвизгнула девчонка. — Ты садись лучше, а не крутись под ногами!

Возражать я не стал и сел. Поймал на себе внимательный взгляд Пелагеи. Потом та посмотрела на Таську, которая металась по кухне, собирая на стол. И что-то такое цепкое в ее взгляде появилось. Будто снова закрутились невидимые глазу шестеренки, разгоняющие мысли в голове кухарки. Она смотрела то на меня, то на Таську.

— Ты маслица-то побольше лей, — сладким голосом пропела Пелагея.

Словно что-то переменилось в кухне. Как будто из жалкого приживалы я перешел в какое-то другое качество…

Таська, все еще пунцовая, то ли от жара печки, то ли от смущения, подскочила к столу и плюхнула передо мной миску, полную разварившейся гречневой каши, политой сверху каким-то ароматным жидким маслом. Следом появилась плоская тарелка с кусками теплого пирога. И кружка, из которой одуряюще пахло медом и ароматными травами — сбитень. Ни яиц, ни молока, ни мяса… Ах да, на дворе — шестнадцатое марта. Великий пост, должно быть. Впрочем, вид и запах еды все равно заставили мой рот наполниться слюной. И желание было самое что ни на есть приземленное — смолотить всю эту вкуснятину до последней крошки. И еще и добавки попросить!

В конце концов, раз я пока что работаю у Сергея Аполлоновича за еду, то воспользоваться своей «зарплатой» намерен целиком и полностью.

— Вот, — Таська положила рядом с тарелкой большую оловянную ложку, отдернула руку и снова захихикала.

— Настасья, ты присядь вместе с Аркашей-то, — все тем же сладким голосом пропела Пелагея. — Что же он будет в одиночку-то трапезничать?

Таська с готовностью уселась на табуретку напротив. «Ах вот как оно, значит», — подумал я и взялся за ложку. Судя по некоторому фамильному сходству, конопатая Таська — дочь или племянница Пелагеи. И в голове нашей кухарки созрел ни много, ни мало, матримониальный план. Так-то Аркашка не просто приживалец при доме. Пелагея в курсе, что ему какое-никакое наследство полагается. Плюс дворянство, хоть и не бог весть какое. Путевка в жизнь, можно сказать, для ее дочки.

После сытной еды всяческие позывы прежнего Аркашки утихли, так что заниматься своими делами стало не в пример проще.

Я поблагодарил Пелагею с Таськой за вкусный завтрак, чем вызвал у последней еще один приступ смущенного хихиканья.

Время до начала рабочего дня в конторе еще было, так что я отправился искать кладовую. Обрывочная память Аркашки рисовала мне довольно смутную картину устройства этого места. Детство парень явно провел не здесь, это была крепость Емельянова. И Аркашка после смерти отца особенной прыти в изучении этого места не проявлял. Хорошо помнил только дорогу от конторы до своей конуры с редкими заходами в кухню. Судя по разговору вечернему разговору Сергея Аполлоновича, моя недвижимость в настоящий момент набивала чьи-то чужие карманы. Но с этим я еще разберусь. А пока что мне нужно было решить прямые насущные вопросы.

И именно — обеспечить себя должным уровнем комфорта, чтобы каждый раз не приходилось бороться с прежними реакциями тела Аркашки.

И это были очень просты вещи — нормальный матрас, теплое одеяло и собственный светильник. Хорошо бы, конечно, еще обогревательный прибор в мою каморку. Но я не намерен в этой келье задерживаться надолго, так что эту задачу я всерьез не рассматривал.

Задавать вопросы Пелагее я не стал, чтобы не вызывать встречных вопросов. Аркашка здесь все-таки не первый день. Просто прикинул