Меня не сломать. Развод - Елена Левашова

Еще и снег пошел… Только бы успеть, никуда не вляпаться… Пью водичку, вынимаю из сумки контейнер с ужином. Правильное питание дается мне легко. Иногда тянет на сладкое, в такие дни я позволяю себе горький шоколад и пастилу без сахара… Сегодня именно такой день… Отламываю кусочек шоколада и с наслаждением ем…

Парковка перед зданием суда заставлена машинами. Оставляю свою малышку во дворах близлежащих домов и топаю к неприметному, серому зданию.

– Все готово, ждем только ответчика, – произносит Вероника Маслова.

Они входят через пять минут… Стас и юрист его фирмы по имени Федор.

– Добрый вечер, уважаемый суд. Меня зовут Федор Люпин, я представляю интересы ответчика Станислава Аникеева. Ждем только истца.

Вероника, метнув на них полный превосходства взгляд, отвечает:

– А истец на месте. А я представитель Надежды Аникеевой – Вероника Маслова. Можем начинать, уважаемый суд.

Я оборачиваюсь, встретившись взглядом с мужем…

У него запор, не понимаю? Или инфаркт? Или все вместе? Во всяком случае, выглядит он глубоко озадаченным. Пялится на меня, не узнавая ни черта…

Качает головой, что-то бессвязно шепчет… Бедненький, его, похоже, сейчас хватит удар, и никакого заседания не будет.

– Надя?! Я... Я не хочу разводиться, уважаемый суд. Я против…

– Поздно, любимый. Надо было раньше думать, – твердо отвечаю я.

Глава 17.

*Надежда*

– Не-ет, так дело не пойдет. Уважаемый суд, можно мне поговорить с женой наедине?

– Станислав Михайлович, а что вам мешало поговорить до… заседания? – прищуривается судья – строгий, седовласый мужик в очках.

– Она… Она обманула меня! Я был в командировке, уважаемый суд и… Я ничего не знал. Меня провели, меня…

– Станислав Михайлович, успокойтесь, – одергивает его Федор.

Стасик выглядит жалко… Я никогда не видела его таким – раздавленным, побежденным, обезумевшим…

– Не успокоюсь! Я против развода. И никто не заставит меня ничего подписать. Я не знал, я…

– По закону ваше согласие не требуется, – снисходительно произносит судья. – Надежда Александровна изъявила желание расторгнуть брак.

– Но… Надя, в чем дело, черт? Почему? И почему ты не поговорила со мной?

Я молчу, чувствуя, как давно прижившаяся в душе пустота, расползается…

– А о чем с тобой говорить? Или ты тоже нуждаешься в моем совете? – бросаю я, вскинув подбородок.

– О чем ты? В каком еще совете? Еще и алименты… Надя, зачем ты на них подала?

– Позвольте мне кое-что процитировать, – поднимается с места Вероника. – Дорогие «пупсики», посоветуйте, какую машинку выбрать? Красную или желтую? Уважаемый суд, Станислав Аникеев состоит в романтических отношениях с некой Камиллой Шереметьевой. Мы приложили к делу скрины ее постов в социальных сетях. И… выписки с банковского счета Станислава Михайловича, любезно предоставленные бухгалтерией «ПринтСмайла». Аникеев тратил огромные суммы на любовницу. Покупал ей эффектное белье, водил в рестораны, а сегодня у него не получилось купить для нее машину. В выписке хорошо видно, какую материальную помощь он оказывал семье… Пять тысяч рублей, уважаемый суд. В декабре он перечислил моей клиентке пять тысяч. И вы еще смеете спрашивать о причинах развода?

– Господи, так дело в деньгах? А вы посмотрите, сколько я до этого ей дал. На лечение и кружки для дочки… Боже, это какой-то бред… Федор, включайся, чего ты молчишь?

На мгновенье мне его даже жалко становится… Стасик был уверен, что я никогда ни о чем не узнаю… Толстая, тупая, вечно жрущая баба… У меня по определению нет прав ни на что… Одно мне неясно: почему он так держится за брак?

– Извините, уважаемый суд, можно я скажу? – взмахиваю ладонью я. – А почему ты против развода, Стас?

Мой вопрос его озадачивает. И он впервые за долгое время смотрит на меня, как… Как Лев Моисеев. Жадно, с нескрываемым интересом… Нравится тебе такая жена?

– У нас дочь, Надя. И все это… фантазии этой… моей сотрудницы. Нас ничего не связывает. Фотошоп, поклеп, наговор…

– А вот фотография вас в горах, – снова поднимается Вероника. – Это же вы в очках? Фирма «ПринтСмайл» бронировала авиабилеты для двух сотрудников. Вы жили вместе с Шереметьевой в Сочи. Так что вопрос моей клиентки закономерный: по какой причине вы не хотите разводиться? Подпишите документы и… Мы закончим сегодня же.

– Уважаемый суд, позвольте поговорить с женой? Одну минуту, – хрипло взмаливается Стас.

Не хочу, Господи… О чем мне с ним говорить? Я давно все решила… Но судья деловито кивает и что-то говорит секретарю суда. Девушка проводит нас в комнату для переговоров, совмещенную с залом.

– Без глупостей, ладно? – предупреждает она.

Я красивая, да… У меня сияющая кожа, макияж, блестящие волосы. Стильное платье, невесомый свитерок из ангоры, крупные украшения, красные ногти… И впервые за долгое время мне не стыдно посмотреть на мужа. Видит Бог, я прошла все это для себя… И не ради того, чтобы вернуть его.

Скорее, вернуться самой… К себе прежней – цветущей, умной, любимой… Уважающей себя, имеющей мнение… Мне было необходимо похудеть, выздороветь… И я сделала это. Сама, без него… Он ночами звонил своей курице и жаловался на «тупую, страшную жену».

– Надь… Надька… – сипит он. – Если бы я только знал, я… У меня просто нет слов…

– Нравлюсь? – улыбаюсь я. Почему-то, мне хочется поиздеваться над ним. – Поедем, купим мне машинку? Ты не против?

– Нет, не против. Если бы хоть… Ты ничего не сказала, Надь… Почему ты молчала? А машинку… Купим, конечно! Заканчивай весь этот балаган и поедем в салон. Женщина, ты шикарная! У меня даже… привстал… Господи, да ты… Поедем домой, Надежда? Я тебя любить буду. Я тебя… из постели не выпущу… Я так скучал… А грудь какая… Бомба просто…

Стас рычит, пытаясь обнять меня. А меня тошнит, верите? Что он там своими губами трогал? И знать не хочу!

– Отвали, Аникеев! Ты серьезно решил, что купишь меня машиной? А как же твои чувства к Камилле? Испарились? Ты же каждую ночь звонил ей и жаловался на меня? Я тупая, толстая и мои интересы ограничиваются только обсуждением сериалов.

– Я ошибался. Прости меня, Надь… Не будет ее больше, обещаю. Милая, прости…

– Знаешь, какое на мне белье? От Кэрол Уйат. А ты искренне считал, что я достойна лишь трусов за сто рублей из перехода. Так ведь? Я