Меня не сломать. Развод - Елена Левашова

– А, Наденька… – узнает он меня. – Проходите.

В этом крыле здания я ни разу не была… Каблучки моих сапог звонко стучат по плиточному полу, ноздри щекочет уже знакомый аромат горячего металла и пластика.

– Добрый день, – застываю возле кабинета со свежим ремонтом… Милая, молоденькая секретарша жмет кнопку переговорного устройства, сообщая о посетителе.

– Пусть входит, – раздается низкий голос.

На ходу снимаю пальто и, перекинув его через локтевой сгиб, вхожу.

Мужик кивает и взмахивает ладонью, приглашая меня к столу… Здесь… мило. Никогда не скажешь, что это сталелитейный завод – оплот черного пепла, металла и огня… Мебель кожаная, современная, стол новенький, блестящий… Наверное, милая секретарша этого узурпатора постоянно ходит с тряпкой?

– Надежда… Как вас там? – прищуривается он, сканируя меня взглядом.

Губы, шея, грудь… Снова губы… А потом опять грудь, мать его… Чувствую, как на щеках расцветает румянец…

– Александровна. Лев Витальевич, почему вы решили отказаться от моих услуг? Вы знаете, как важно горячее питание для рабочих? Хотя… Откуда вам знать? Судя по вам, тяжелее ручки вы ничего в руках не держали? Спросите у Игната Ивановича, как живут некоторые рабочие… Незрячие, одинокие, для многих мои обеды – это…

– Погодите, Надя. Решения я еще не принял. Совет директоров на следующей неделе, каждый из акционеров выскажет свое мнение.

– Не Надя, а Надежда Александровна. Вы надолго здесь? Приезжий? – для чего-то спрашиваю я.

– Нет, я отсюда. Вернулся в родные края, если можно так выразиться.

Он неотрывно смотрит на меня… И его взгляд… будто вытягивает меня из трясины безразличия, невнимания, нелюбви, презрения… А, может, я отвыкла от мужских взглядов? Или он на всех так смотрит?

– Не прогоняйте людей, посвятивших заводу половину жизни. Пожалейте их. И Игната Ивановича, и Попова Игоря – он в прошлом году потерял руку, но продолжает трудиться. И Веру Семеновну… Ей семьдесят, но полы она моет лучше молодых. Прошу вас… И прежде чем расторгать со мной договор, поговорите с рабочими. Пусть каждый выскажет мнение, готовы ли они…

– Надежда, я могу пригласить вас на обед? – не отрывая от меня взгляда, спрашивает Лев.

– Что, простите?

– Пообедаете со мной? Или поужинаете?

– У меня есть двухлетняя дочь, – отрезаю я.

Что этот холеный красавчик возомнил о себе? Наверняка, он, как и мой Стас, женат?

– Отлично, я вас поздравляю. И как это препятствует нашему общению за обедом? Заодно обсудим все. И всех. Так что? В субботу или воскресенье вас устроит?

Лев Витальевич поднимается с места, а я лишь сейчас замечаю, какой он высокий и сильный… Плечи… широченные… Уверенный в себе мужик, видный…

– А ваша жена тоже будет с нами ужинать?

– Надежда, я вроде бы не замуж вас зову? И это не свидание. Или вы не хотите сохранить заказчика в лице завода?

– Черт… Простите. Вам надо было сразу сказать, что у нас будет деловой ужин. Меня не так часто на такие приглашают. Вернее, ни разу… Господи, что я несу?

Лев улыбается, сложив руки на груди… Наверняка со стороны я выгляжу как последняя дура… Еще и красная… Щеки нестерпимо пульсируют… Только бы макияж не размазался…

– А как насчет сегодня? – подходит ближе Моисеев. – Поужинаем?

Он такой… Черт, он меня на голову выше. А я в сапожках на каблуках, между прочим…

– Сегодня никак, – выдыхаю, отводя взгляд.

– Можете привести дочку, я не против. У меня чрезвычайно загруженный график.

– Лев Витальевич, у меня вечером заседание суда. Отложить я не могу и не стану этого делать.

Он многозначительно кивает, не сводя с меня взгляда.

– Вас кто-то обидел? Нужна помощь?

– Все в порядке. Я пойду, ладно? Вот моя визитка, – копаюсь в сумочке. – Позвоните, когда посчитаете нужным.

– Цех «Надежда». Заманчиво, – хмыкает он.

Почему мне кажется, что он надо мной издевается?

– До свидания.

– Я позвоню, Надежда Александровна.

Какая же я дура… К таким людям надо приходить с расчетами… А я все эмоции на него вывалила. Еще и нахамила… Идиотка… Он наверняка запретит охране меня пускать. Что говорить Игнату Ивановичу, а? Жалко мужиков, очень… Мы к ним всей душой прикипели, всегда старались угодить. Ладно… Я подумаю об этом завтра. Так же говорила Скарлетт О Хара?

Набрасываю пальто и возвращаюсь в машину. Нужно заехать в цех, обработать заявки и созвониться с поставщиками. Нам заказали крупную партию выпечки для благотворительного мероприятия. Айгулька с Филипповной ломают головы, что бы такого вкусного испечь ребятишкам…

– Надежда Александровна, нам срочно нужны шоколадные капли, – выпаливает Айгуль, стоит мне появиться в дверях. – И яркая посуда для кейтеринга. Хотим капкейки испечь с разной начинкой.

– Сейчас закажем. Как вы тут? Игнат звонил? – спрашиваю Филипповну.

– Да. Плакался. Этот месяц мы дорабатываем, а дальше… Наденька, ты ездила к этому… новому их… – морщится она.

– Да. Нахамила ему. Господи… Филипповна, похоже, я все испортила. Но он обещал позвонить. Я ни на что не надеюсь. У меня суд в шесть тридцать.

– Так поезжай домой. Мы справимся.

– Не могу, – вздыхаю я. – Мне надо себя чем-то отвлечь… Если со сталелитейным не срастется, поищем другие предприятия. Унывать точно не будем. Кстати, я нашла пару уютных ресторанчиков для проведения корпоратива, – хитро улыбаюсь я. – Петрович, придешь на праздник?

– Конечно, Надюша. И танцевать буду круче всех.

Погружаюсь в работу, наблюдая, как вечерние сумерки опускаются на город. Обволакивают его, словно пуховый шарф…

«Надежда, это Лев Моисеев. Сохраните мой номер», – приходит мне сообщение.

Ладно, сохраню… Раз уж ты сам пишешь, значит, не передумал обсуждать сотрудничество.

Поправляю макияж, расчесываю длинные, завитые пряди и еду в суд.

Стас приземлился, сообщив, что у него возникли неотложные дела…

Запускаю двигатель, чувствуя, как в душе расползается холод… Он поехал покупать этой дуре машину… Она не удержалась и выложила «кружочки» прямо из аэропорта… Интересовалась у своих «пупсиков», то есть подписчиков, какой цвет выбрать? Даже опрос с голосованием устроила.

– Надюша, платеж не прошел, – звонит мне Людмила Григорьевна. – Станислав Михайлович был ошеломлен, услышав о разводе. Он не догадывался ни о чем. Я послала к ним Гришу, нашего водителя… Он будет на заседании.

– Хорошо. Спасибо вам. Я тоже еду.

Руки дрожат…