Химия путешествий. Превращаем эмоции и факты в идеальный маршрут - Алексей Дмитриев

бетонного никому не нужного материала! Это отголосок тяжелой ситуации на Балканах в 1990-х, когда было, мягко говоря, не до спорта. Да что вообще говорить, если до сих пор в Боснийских домах в центре столицы видны следы от пуль и крупнокалиберных снарядов. Странно ожидать идиллии, например, на санно-бобслейной трассе. Тогда боснийцы даже обучили в срочном порядке спортсменов из других дисциплин бобслею, чтобы хорошо выступить. Позже, как говорят местные, площадку приспособили для головокружительных катаний на чем попало, своего рода черноморский «банан» по-боснийски.

Даже в центре Сараева сложно найти здание без следов Боснийской войны начала 1990-х годов

Нынче ветер гуляет на горе Требевич, раскачиваются кабинки фуникулера, словно в кадре у Кустурицы. Я почувствовал себя сталкером, который ищет схроны оружия или провизии, и постоянно оборачивался: а ну как вылезут сейчас самые разные ребята, ну эти, с твердым намерением «а есть чем поживиться?».

Хотелось бы, чтобы «забродину» удалось как минимум защитить от любителей наживы, от сборщиков вторчермета или самопровозглашенных художников. Но в России есть целые регионы – кладези заброшенной архитектуры, где заняться разом всеми объектами не удастся. При самом сильном желании без путешествий во времени мало шансов спасти каждое.

Огромные ангары старого немецкого аэродрома на Балтийской косе

В силу исторических метаморфоз в этом плане выделяется Калининградская область. Представьте, каких-то 80 лет назад существовала одна культура, и тут же пришла совсем другая. Ужиться на местах вчерашних боев СССР и Германии было сложно. Если в крупных городах, в том же Калининграде, удалось сохранить даже целый прусский район бывшего Кёнигсберга, то в деревнях и селах следы инородной культуры чаще всего хиреют. Поэтому заброшенные кирхи и замки посреди лесов через несколько дней поездок по региону уже кажутся обыденностью, как верблюды в пустыне.

Но кирхи ладно, нас, с нашим богоборческим наследием, это удивляет мало. А как насчет целого канала или заброшенного аэродрома? В Восточной Пруссии решили построить от Мазурских озер до Балтийского моря длинный водный путь, да не успели. Через эти 50 километров сейчас можно проложить техногенный «забродина»-тур. Например, на велосипедах, от шлюза к шлюзу.

Жутковатая зимняя атмосфера аэродрома Нойтиф

«Охранник» аэродрома Нойтиф

Настоящее раздолье разрухи вы увидите и на Балтийской косе, рядом с самой западной точкой России. Гостей угрожающе встречает аэродром Нойтиф, доставшийся СССР практически без разрушений, 30 лет стоит он бесхозным. В 2000-х порезали на металлолом последний самолет. Зимой, не в сезон, когда любители постапокалипсиса не катаются в поисках фотозон по Балтийской косе, посетителей берет легкая оторопь. Каждый колосок на берегу оброс, будто навсегда, толстенной коркой льда, листы железа отчаянно бьются друг о друга. Мысль одна: похоже, так должен выглядеть конец света.

Заброшенное наследие Восточной Пруссии в современной Калининградской области

Кино! Давайте снимать здесь кино! Три внушительных бетонных ангара вполне вместят даже модель космолета, как бы ни разгулялась фантазия дизайнера. Невесть откуда взявшийся кот, похоже, тоже захотел на кинопробы, но попал только ко мне в кадр.

Так и не достроенный Мазурский канал

Усадьба Хренова в Тверской области в советское время была туберкулезным санаторием

Уголки стоп-кадра – так я называю места, в которых ты застываешь перед неожиданным и удивительным сооружением там, где, по всем ощущениям, его быть не должно. Сколь богата Тверская область лесами, столь же богата она и заброшенными усадьбами с церквями в этих самых лесах. Теоретически можно построить внедорожный маршрут по региону так, чтобы ездить от одной «забродины» к другой, как будто кто-то из дворян все проспал и теперь ищет живую душу. Или хотя бы храм, чтобы помолиться…

И построены здесь не абы какие классические дома: на самом севере Тверской области в глуши стоит усадьба архитектора Александра Хренова. Если это имя ни о чем вам не говорит, приведу хотя бы такой факт: он построил последний дом для семьи Романовых в Петербурге. Для себя же маэстро модерна возвел не дворец, но кое-что поинтереснее: асимметричный архитектурный коктейль из очень разнообразных геометрических фигур. В голове взболтается, но не смешается. Со всех ракурсов лесной опушки выглядит особенно. Балкон на втором этаже бесследно исчез, поэтому дверь теперь выходит в небо.

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на реке Мологе, по неподтвержденным данным, пытались взорвать. Поэтому у нее нет одной стены

Церковь иконы Божией Матери Знамение стоит одна посреди липецких полей уже давно, но хорошо сохранилась

Как заброшенная церковь без крыши. Мне почему-то видится в таких случаях символ особой связи двух миров, земного и небесного. Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на реке Мологе, по некоторым данным, даже взрывали, а она все держится, правда, стены, колокольня и крыша обрушились. И что угодно произойдет, она будет стоять, хоть все вокруг исчезнет.

Чувства, возникающие при виде церквей посреди чистого поля, исключительны. При этих словах воспоминания переносят меня в Липецкую область. В несуществующем уже селе Кузьминка на берегу очень утонченной и такой домашней по атмосфере реки Красивая Меча высится над полем церковь иконы Божией Матери Знамение, своего рода символ самой судьбы. Домов уже давно нет: ни фундаментов, ни малейшего следа жизни вокруг. Надежд на восстановление в таких случаях, к сожалению, тоже почти нет. Но пока церковь стоит, жизнь будет. И вроде пафосно прозвучит, однако скажу без всякого позерства: в такие жизнеутверждающие моменты и запах травы вдыхается иначе. Или провалиться мне сквозь землю!

Глава 10

Действие: провалиться сквозь землю

Место: Пермский край, Италия, Словения, Казахстан

Когда мы слышим выражение «пещерный человек», то обычно ничего особенного не чувствуем: ну, молодец, выжил, эволюционировал. Спасибо кроманьонцу за свет в оконце! А ты попробуй поживи в пещерах, в полной темноте, когда влажность стремится к 100 %, и для понимания этого не нужен ни гигрометр, ни его изобретатель Леонардо да Винчи.

Поэтому провалиться туда, в земное нутро, интересно еще и с исторической точки зрения: немножко побыть пещерным человеком, хоть и со всеми удобствами и с уверенностью, что ты точно выйдешь живым.

Подземный мир мертвых Тартар в своих разных вариациях раньше не сулил живым людям ничего хорошего.