Задолбанец - Юрий Ра

— Да права ты, права! Молчу! — Властно завалил нездоровую тему князь. — Тем более, что есть о чём побеседовать. Денис, спрошу прямо и без обиняков: по нраву тебе наше княжество? — Как неожиданно это прозвучало, хотя к тому всё шло.

— Видел я с Гулькин кончик твоего княжества пока. Но что видел, то по нраву. В государстве его процветание определяет власть. А твоя власть, она с умом и без дурости, как я погляжу.

— Ха! Вот так речь от заморского гостя! Дурости он в тебе не узрел, Болеслав! — Воевода рассмеялся.

— Прошу прощения, если напрямик реку, — Денис ввернул это «реку» чисто по фану, — но я таким уродился. Не ко двору моя прямота, поеду дальше.

— Поедет он. У тебя и коней-то нет. Сиди уж, прямой ты наш! Дальше сказывай.

— А что дальше? Если без урону для чести и крови своей получится, то что бы не послужить князю умному удалому да ласковому. Только где мне жить, на какие доходы питаться, того пока не ведаю.

— Как за морем вам языки подвешивают справно! Вроде не спросил ничего, не попросил, а уже меня опутал почище ростовщика иудейского! Тебя, я гляжу, не в дружину надо брать, а сразу в наушники мои, чтоб ты всякое умное нашёптывал да супротив врагов умышлял за князя. Шучу, не вскидывайся! Знаю я вашу породу: мечом не помахал как с утра не умылся. Давай думать, как тебе такому хорошему в моём княжестве жить-поживать, добра наживать. А то вправду сбежишь за лучшей долей, я в дураках останусь.

Глава 7

Утро стрелецкой казни

И они подумали. Думали долго и обстоятельно, уговорили еще по паре кубков, в процессе беседы где-то потеряли жену Болека. Так бы Денис решил, что она осталась в прошлом баре, но бар его окружал всё тот же, под старину и даже со свечами, причём не имитацией, а огнеопасными.

Потом где-то в голове всплыло, что это не бар, а «Княжий терем», солидное заведение, которое ему явно не по карману, но тревожиться и метаться не велено, за всё платит Князь. Не тот, который из «Короля и Шута», а другой. Или этот самый? Надо попросить его спеть, раз такая байда пошла. И он попросил, а Князь не стал ерепениться или хорохориться: фан-группа просит, он уважит своих фанатов.

Пел князь, оказавшийся с маленькой буквы, потому как это не погоняло, а его должность, хорошо, душевно мужик исполнил. Потом пел воевода, опять-таки с маленькой буквы. Куда Денис попал, что они все такие маленькие? Ага, это не люди маленькие, это он на столе стоит, потому как петь сидя не приучен, а дедушка велел залезать на стул. Стоп! Дедушка Мороз здесь откуда, не зима вроде? Или они так давно сидят тут, что уже зима?

— Дедушка, а послушай песенку! Я начинаю! Ой, мороз-моро-оз, не-э морозь меня-а! — Денис тянет ноту, а кто-то его тянет за ногу.

— Микулка, оставь боярина! Хорошо же выводит, аж слезу вышиб паршивец!

— Ма-аево каня-а бе-элагривава-а! У меня-а жена-аа ой ревни-ивая-а!

— Как поёт, шельма! Выходит, в Задолбании такие же люди живут, как и мы. Душевные. — Слышалось где-то.

— Нет, Ратмир, не такие же, плохие там люди живут, тьфу, а не люди!

— Да как же так, князюшко! Вот же он, оттэдава приехал, из-за моря.

— То-то, что оттэдава. Выпнули такого человека хорошего даже не под зад коленом, а магией своей поганой выкинули. Отчего? А вот не нужен там Денис, не ко двору пришёлся добрый муж. Вот скажи, если такого боярина из княжества выгоняют, что ты про тамошнего князя сказать можешь?

— А-а-а. Вон ты как. Ну да. Таким мужами разбрасываться, это или дураком надо быть, или нелюдем. Или третье.

— Какое третье?

— Вдруг у них таких замечательных воинов и кудесников умелых столько, что уже не помещаются в землях тамошних? Можа так статься, что он из них самый бестолковый там проживал?

— Ты меня чего пугаешь, Камень? Зачем такое геройское царство придумал, супротив которого мы как мураши?

— А чтоб не почивал ты, князь, на мягких перинах да готовился. Хотя… до земель Задолбанских моря и горы, не придут они к нам. Чего дальше, велеть Микуле тащить задолбанца в трактир или пущай на лавке спит?

— Пусть на пол переложит, да шкур подстелит, а то сверзится воин с лавки, расшибётся ненароком.

— Чего ему пьяному сдеется! Я в таком виде со стены упал, токма храпеть перестал.

— Со стены это понятно, обычное дело. Только пьяному море по колено, а в луже топнет. Негоже жизнью гостя рисковать, пущай на полу без опасности отоспится.

— На то ты и князь, что вперед смотришь. Тебе виднее из терема. Микула! Тащи шкуры да вали на них господина своего! Сегодня он тут спать будет. А потом иди его добро сторожить.

— Да нету никакого добра за ним, воевода. Гол как сокол, зато при золоте.

— А может, и правильно это. Умный у него отец, по всему видать. Научил всякому, отсыпал злата-серебра и выпнул подальше, как семечко в землю кинул. Если доброе семя, если плодовитое, то взойдёт и разрастётся. Видать, барон тот свары в роду боится.

— Я тако же решил, Ратмир, как увидел да услышал задолбанца этого. Одно непонятно, он за жизнь младшего боялся, что кв наши земли забросил, али Задолбанию свою пожалел? Чай государство у них не маленькое должно быть, неужто места бы ему не нашлось.

— Болеслав, ты раньше про княжество Задолбанское слыхал?

— Сказать по правде, нет.

— Вот и ответ тебе, велико ли оно. Не ломай голову, давай кувшин прикончим.

— Не-е! У меня Марфа скучает в опочивальне, не хочу свалиться по пути, как Денис.

— Молод он еще с нами тягаться, устал с непривычки. Не желаешь больше мёду, тогда и я пойду до себя. Прощевай, княже. Ой! — Воевода обернулся к князю. — Слушай, а что мы порешили-то в итоге? Чем боярина оделишь?

— А я помню? Завтра подумаем.

Утро стрелецкой казни началось слишком рано, во всяком случае для Дениса, во всяком случае, по его ощущениям. Проснулся он сам оттого, что отлежал лицо, а конкретно нос. Глаза открылись