Развод. Ты мне должна - Маргарита Дюжева

— уже бывший — ни разу не приходил ко мне домой. Не знаю, где он жил: у своей новой неземной любви или скитался по гостиницам, но было стойкое ощущение, будто он уже перевернул и позабыл тропу в наше когда-то уютное семейное гнездышко.

То, как легко он отказался от нашего общего прошлого — ранило. И как бы мне ни хотелось сделать вид что мне все рано — это было не так. Наверное, я, как и все девочки вне зависимости от возраста, все еще на что-то надеялась. На то, что осознает, искренне раскается, придет и от чистого сердца скажет: Ленка, прости меня. Дураком был. Никого лучше тебя нет и быть и не может. Ты моя судьба.

Наверное, я бы даже простила.

Да не наверное, а простила бы. Подвинула свою гордость, обиды и ухватилась за возможность что-то сохранить. И, конечно, ни черта бы у меня не получилось. Но я бы все равно попробовала.

Однако никто не приходил, не раскаивался, и с каждым днем крепла уверенность, что все. Приплыли.

Звонков от него тоже не было. Только по делу — по разводу, по документам, по каким-то неразрешенным общим проблемам. И никогда с вопросом — ну как ты там? Его больше не интересовала как я там. Где я там. Чего я там.

На фоне такого тотального безразличия, мои жалки попытки навести порядок в своей жизни и доме, выкидывая старые вещи и безделушки выглядели просто смехотворно. Как будто муж сделал капитальный ремонт в своей жизни, а я обходилась кривыми заплатками и переклейкой отдельных кусков обоев.

Стараясь избавиться от этого ощущения, я еще раз разобралась в доме. В этот раз настолько кардинально, что остались пустые шкафы и полки.

Я вынесла в центр приема всю одежду! Всю! Освобождая место для чего-то принципиального нового. Вынесла посуду.

После этого дом стал пустым, растерявшим свой прежний дух, но готовый наполнится чем-то новым.

Подруги разделились на две команды. Катя с Машей вздыхали и охали, сосредоточенно подставляя жилетку, на тот случай если я захочу порыдать. И умоляли не делать лишних движений. Мол давай, потихоньку, полегоньку, ничего не ломай, потом будешь жалеть.

А Валя с Наташей, как истинные амазонки, подбадривали и предлагали вообще все сжечь к чертям собачьим, пепел смешать с игристым и хорошенько отметить беспределом вновь обретенную свободу.

Я выбрала что-то среднее. И после того, как у меня на руках оказались документы о разводе, достала ту самую записную книжечку, в которой составляла план выживания.

Что ж, с пунктом «навести уборку» я справилась. Пора приниматься за остальные.

В тот же день я зашла в спортивный клуб рядом с домом и купила абонемент. Молодая стройная девушка провела экскурсию — показала раздевалки и душевые, залы для йоги и групповых тренировок, тренажерный зал и огромное пространство для кросс-фита.

— Вы можете заниматься как сами, так и ходить на групповые занятия — расписание есть в нашем приложении. Можете так же взять тренера, но это за дополнительную плату…

Я слушала ее в пол-уха и немного ошалело глазела по сторонам.

Боже, где я и где тренировки? Разве может сладкая булочка тягать железо? Или трясти задницей под музыку?

И все тот же тихий ласковый голос прошептал: сладкая булочка может все. Не бойся.

Из клуба я выходила с красивом пакетом, в котором лежала папка с договором, подарочная бутылочка для воды и индивидуальный браслет, и с ощущением того, что я отчаянно дерзкая и вообще бунтарка.

Мне понравилось это ощущение — оно отвлекало от сосущей пустоты внутри — поэтому я решила идти дальше, и завернула в первый попавшийся салон.

— Какую прическу вы бы хотели? — спросила девушка, распустив мой хвостик и перебирая тусклые пряди.

Я задумалась, а чего мне хочется? И поняла, что не знаю. Я так привыкла к хвостику и гульке на макушке — удобно, просто и в глаза ничего не лезет — что даже не фантазировала на эту тему.

Поэтому честно призналась:

— Я не знаю. Может, вы порекомендуете что-то?

— Как насчет того, чтобы убрать длину? — предложила она, — у вас красивый овал лица, мягкие пряди подчеркнут его и сделают более аристократичным.

— Хорошо, — согласилась я, отдаваясь на милость специалиста.

Если не понравится — побреюсь налысо, мне теперь красоваться не перед кем.

Целых два часа я сидела в кресле, не шевелясь и боясь дышать. Мне казалось, что с каждой отрезанной прядью я теряю часть себя. Часть той прежней жизни, за которую где-то в глубине души, я все еще продолжала цепляться.

Может зря я все это, может не надо было…

А потом я увидела свое отражение, и паника затихла.

Женщина в зеркале была грустной, но красивой. Она была женственной, а не хозяйственной. Уязвимой, а не загруженной по полной программе бытовыми делами и хлопотами.

Она просто была. Здесь и сейчас. Раненая, но обновленная. Живая.

Мне было ее немного жалко, но в то же время я чувствовала, как поднимается гордость за нее. Ей непросто, но она молодец.

И в этот момент я поняла одну простую вещь. Все это время я высматривала в толпе человека, который сможет меня понять, помочь, спасти. А он вот. Прямо здесь. Во мне.

Моя главная опора — это я сама.

Такое внезапное откровение нужно было отпраздновать.

Поэтому после салона я отправилась в небольшое кафе, где подавали самые вкусные эклеры в городе. И там, за столиком возле окна увидела компанию из тех молодых красивых женщин.

Одна из них коротко стриженная брюнетка, которую звали Кирой так же как и мою дочь, была хозяйкой этого кафе, две другие ее подруги. Они неспешно пили кофе, лакомились теми самыми эклерами, ради которых я сюда пришла, и разговаривали.

— Как там Зайка? — спросила та, у которой были самые красивые волосы и голос, напоминавший пантеру из мультика.

Концентрат женственности и уверенности в себе. Тихое, спокойное достоинство, без необходимости размахивать флагом и орать, в попытках привлечь к себе внимание.

Она говорила спокойно, размеренно, улыбалась естественно и была такая…такая… в общем, на месте ее мужика, я бы глаз с нее не спускала, а то уведут.

— О, Зайка в очередной раз ушла и дома, в поисках лучшей жизни, — сказала та, которую звали Милой. При этом вокруг губ у нее появились жесткие складки и голос стал на десяток градусов холоднее. Не знаю, кто такая Зайка и