Римское государство и право. Царский период и эпоха Республики - Алексей Борисович Егоров

С середины IV в. начинаются преобразования, целью которых было приведение комиций в соответствие с новой численностью и структурой гражданства. Важной предпосылкой стало резкое увеличение числа граждан с 80 тыс. при Сервии Туллии до приблизительно 260 тыс. в IV в. до н. э. и более 300 тыс. в конце II в. до н. э.[65] Перемены были также связаны с несоответствием между избирательными и военными центуриями и превращением последних в избирательные округа, снижением границы ценза и соотнесением структуры центурий со структурой триб.

Реформа центурий, видимо, произошла в середине III в. до н. э.[66]. С этого времени каждая триба (всего их было 35) выставляла по 10 центурий, а каждый из пяти классов имел по 2 центурии в каждой трибе. Система увеличила общее число центурий до 350 (2 центурии × 5 классов × 35 триб), к которым прибавлялись прежние центурии всадников, ремесленников, музыкантов и пролетариев. Общее число центурий достигало теперь 373, и монополия первого класса была ликвидирована. С введением тайного голосования во II в. до н. э. повысилась и степень независимости комиций, а позже была ликвидирована привилегия всаднических центурий голосовать первыми.

Вопрос о полномочиях центуриатных комиций оказывается непростым, если попытаться соотнести их с полномочиями других видов народного собрания, а также если взглянуть на них с точки зрения взаимодействия с сенатом и магистратами. Центральными сферами деятельности комиций были принятие законов, объявление войны и заключение мира, выборы и юрисдикция. Судя по всему, после реформы Сервия Туллия центуриатные комиции принимали все основные законы, став главным видом народного собрания. Традиция довольно редко дает возможность определить, какие комиции принимали те или иные законы, и известным рубежом могут быть постановления о придании силы закона плебисцитам, причем здесь имеются три разные датировки: 449, 339 и 287 гг. до н. э. (Liv. III, 55; VIII, 12)[67]. В исследовательской литературе существуют разные мнения относительно этих дат (отрицание первой даты как анахронизма, принятие версии о законе Валерия-Горация; утверждение о необходимости повторного принятия законов из-за их несоблюдения и, наконец, мнение о постепенном расширении и разработке закона о плебисцитах). Особенно важным оказывается вопрос об историчности закона Валерия-Горация, поскольку, принимая эту версию, приходится отказаться от мнения, что законы V–IV вв. до н. э. принимались только центуриями, и предположить более сложное развитие событий. Так или иначе, но факт принятия законов Филона и Гортензия связан с ликвидацией долговой кабалы в 326 (или 313) гг., а также со значительными улучшениями в аграрном вопросе.

Точная компетенция центурий связана с военными вопросами: выборы магистратов с imperium (т. е. правом командовать армией), решение вопроса об объявлении войны и заключении мира, раздел военной добычи, разборы конфликтов между магистратами. В источниках есть указание на то, что именно центуриатные комиции приняли Законы XII таблиц (Liv. III, 34). Сложнее оказывается вопрос о принятии двух других категорий законов времени ранней Республики: законов конституционных и многочисленных аграрных законов. Учитывая, что аграрные законы принимались в интересах бедноты, участие именно трибутных комиций оказывается более вероятным. После закона Гортензия начинается процесс перехода законодательных функций в руки трибутных комиций, естественно, с сохранением за центуриями военной компетенции.

Полномочия центурий в области выборов были определены более четко. Центурии выбирали всех магистратов с империем (консулы, преторы, трибуны с консулярной властью), а также цензоров, причем выборы последних были связаны как со значимостью магистратуры, так и с тем, что цензоры имели дело с военными наборами. Центурии не участвовали в выборах народных трибунов и плебейских эдилов, что же касается квестуры и патрицианского эдилитета, то можно предположить, что со временем их выборы перешли к трибам. Утрата полномочий в законодательстве компенсировалось приоритетом центурий в избирательной власти.

Центуриатные комиции играли значительную роль и в юрисдикции, становясь последней инстанцией в судебном процессе. Любой римский гражданин имел право апелляции к народу в случае смертного приговора, вынесенного магистратами, а позднее — и в случае телесных и денежных наказаний. Традиция provocatio (апелляция к народному собранию) идет с царского периода, однако в установившуюся процедуру она превращается в республиканское время: вначале по закону Валерия Публиколы от 509 г. до н. э. (Liv. II, 8), затем в соответствии с Законами XII таблиц, далее — Валерия Горация (449 г.), законом Валерия (300 г.) (Liv. X, 9), законами Порция Катона (середина II века) и Семпрония Гракха (123 г.). Специальные сюжеты, связанные с законом о провокации, — это прежде всего вопрос об историчности традиции, о ранних законах, возможно, допускающих повторы, а также вопрос об обязательности процедуры и ее характере. Исследователи полемизируют и относительно того, были ли процессы о провокации обязательной частью криминального процесса, как считал Т. Моммзен, или же процедурами ad hoc, как полагают противники его теории. Юридически справедливо именно мнение Т. Моммзена, но его оппоненты, видимо, правы в том, что апелляция и ее осуществление были реально затруднены самой процедурой, когда для привлечения интереса народа требовалось придать делу значение государственной важности. Мнение Т. Моммзена подтверждается и тем, что законы о провокации предполагали наказание магистратов, которые их не соблюдали и запрещали или не давали римским гражданам реализовать эти права, причем санкцией за несоблюдение закона стали смертная казнь или изгнание.

Народное собрание выступает и в качестве суда по крупным политическим делам, когда инициатором было само государство, а обвиняемый уже не мог использовать апелляционное право. В период ранней Республики инициаторами таких дел обычно выступали трибуны (см.: Liv. II, 34–35; III, 29). Есть основания полагать, что в период сословной борьбы многие процессы политического характера происходили именно в комициях, а усложнение политической жизни, рост числа судов и консолидация нобилитета, а также организация quaestiones реально снизили роль комиций в судебной области.

Особенностью трибутных комиций было их возникновение из стихийных сходок плебеев, которые позднее организовывались по трибам и именовались concilia plebis. В период фактического разделения патрициев и плебеев они были только собраниями, выражающими мнение плебеев, их постановления не были обязательными для патрицианских властей. Первым актом признания выборных полномочий трибутных комиций стало введение первой плебейской магистратуры, народного трибуната, избираемого на concilia plebis. Вопрос о трибунате имеет весьма сложный характер и будет рассмотрен ниже, однако он крайне важен для процесса превращения плебейских собраний в народное собрание, после чего появились законы Филона и Гортензия. Вероятно, именно с этих двух законов начинается превращение concilia plebis в трибутные комиции.

Различие между comitia tributa и concilia plebis заключалось в том, что в первые входили как патриции, так и плебеи, а во вторые — только плебеи. Говоря о concilia plebis, надо отметить, что в позднее время грань между ними и трибутными комициями практически стирается, и concilia plebis