Бывшие. Цена ошибки - Елена Филипповна Архипова

Отец Вовки как раз поднимался по лестнице, ковыляя на протезе и опираясь на свой костыль сильнее обычного. Не иначе в магазин ходил.

Жека дядю Гришу не видел, а потому выплюнул:

- Кому?? Этому алкашу? Да и где этот его сын? Ты правда веришь, что он примчится по первому звонку своего папаши-алконавта? - Жека попытался было рассмеяться, но был остановлен грозным окриком:

- А ну хавальник свой закрыл и свалил отсюда со своими манатками нахрен!

Я бы от такого точно убежала. Не думала, что дядя Гриша так может. Вот и Жека от неожиданности дернулся, подхватил мешок с вещами и бочком, вдоль стеночки, протиснулся мимо дяди Гриши. Спустившись на один лестничный пролет, крикнул, уже стоя на безопасном расстоянии:

- Сама же прибежишь мириться, ненормальная! Через неделю уже и прибежишь!

- Алька, не вздумай! - предостерегающе проговорил мне Вовкин отец, услышав слова Жеки.

- И не подумаю, дядь Гриш! - заверила я его тогда.

Слово я свое сдержала.

Ни через неделю, ни через месяц я не пошла к Жеке. А когда поняла, что беременна, то и подавно мне стало не до него. Он, к слову, тоже не приходил все это время. И вот вам, здрасьте! Нарисовался, и именно сегодня!

- Аль, ты знаешь его? - вернул меня в реальность голос Вовки.

- Думаю, да, Вов, знаю. Это мой несостоявшийся муж нарисовался.

- О как! - Чернов хмыкнул и сверкнул почерневшим в миг взглядом. - Понятно! Паш, запускай папашу! В другой раз домашнего борща поедим!

Глава 13

Глава 13

*Владимир*

- З-зд-здрасьте, - проблеяло это недоразумение, входя в квартиру.

А Павел точно его описал: рыхлый. И сам из себя урод, и цветы уродские купил. Гвоздики! На кладбище шел или к любимой женщине?

Да ну нахрен! Быть не может, чтобы Алька и вот этот недопират были вместе!

Смотрю на это пугало с серьгой в ухе и перевожу взгляд на Альку, пытаясь представить их вместе, и понимаю, что не могу этого даже мысленно сделать. Но раз он пришел, да еще с цветочками, значит, на что-то надеялся? Раз надеялся, значит, предполагал, что может быть прощен?

Нет, я никогда не пойму женщин!

В голове не укладывается, как моя пичужка, которую я помню, и это пугало могли быть вместе? Жить, спать в одной кровати, заниматься сексом? Да ну нахрен! Быть этого не может!!

Алька же тем временем, не глядя ни на кого из нас, поправляет футболку под пеленкой, аккуратно скидывает её с груди, и я вижу, что Масяня, наевшись, уснула.

Алька, устроив дочку на сгибе локтя, попыталась было встать, но охнув, рухнула обратно на диван.

Твою ж в душу! Ну мелочь ершистая!

Тихо, стараясь не разбудить Масяню, шиплю на Альку:

- Сказали же тебе! Не вставать на ногу!

Павел подскакивает и, прежде чем она заваливается на бок вместе с дочкой, подхватывает её и помогает сесть ровно.

Да какого ж хрена он её лапает-то?

- Вов? - слышу шепот Альки и ловлю ее вопросительный взгляд.

Раньше, чем она еще что-то успела сказать, я понимаю, чего она от меня хочет. Подхожу и аккуратно забираю девочку из рук матери. Сделал это не задумываясь. Черт, ну вот откуда я знаю, как именно надо держать маленьких детей?

Ухожу с Масяней в спальню и слышу за своей спиной визгливо-истеричное:

- Алевтина, как всё это понимать? Кто эти мужики, и что они делают в нашей квартире?

Ребенок в моих руках, услышав этот петушиный вопль, дергается и хмурит лобик во сне.

Урою гада, если разбудит сейчас малышку!

- Ч-ш-ш! - шепчу ребенку, захожу в спальню и прикрываю за собой дверь.

Пашка там и без меня разберется, а мне сейчас надо, чтоб мелкая не проснулась.

- Баю-баюшки баю, не ложися на краю…

Охренеть, не встать! Откуда это в моей памяти? Делаю пару шагов вдоль детской кроватки и напеваю колыбельную, укачивая малышку.

- Алевтина! Потрудись объясниться! - несется из соседней комнаты.

А слог-то какой высокопарный! Надо же! Это кем же ты у нас работаешь, чучело? Надо будет потом нарыть инфы о нем.

- Жень, а с чего бы мне сейчас что-то тебе объяснять и уж тем более объясняться? - не ведется Алька на вопли этого колобка. - И говори, пожалуйста, тише, дочку разбудишь.

- Я желаю знать, кто эти два амбала? - продолжает верещать этот перекормленный попугай.

Нет, ну ты смотри на него! Знать желает он, видишь ли!

- Не ложися на краю.., - я продолжаю напевать одну и ту же фразу, как заевшая пластинка, и укачивать Масяню.

Как же там дальше-то было? А, точно!

- Придет серенький волчок…

- Жень, ты глухой? Ты можешь говорить тише, пожалуйста! - шипит Алька. - Какое тебе дело до моих друзей?

- И давно у тебя в друзьях завелись мужики? - продолжает орать не хуже истеричной бабы недопират. - Что-то раньше, пока мы с тобой были вместе, я ни одного не видел! По рукам пошла?

Ну ты и муда-а-ак…

Слышу демонстративное “кхе-кхе” от Пашки и чуть выдыхаю. Если не от меня, так от Пашки этот урод сегодня точно получит по щам.

- Жень, я тоже много чего раньше не видела! - зеркалит Алька, но опять почти шепотом. - Ты зачем пришел? Скандал устроить? Иди к своей Оксане, вот ей и устраивай!

О, как! Я даже застыл на месте, услышав это от Альки.

Если я правильно понимаю, вот это рыхлое чмо еще и на левак способно? Серьезно? Это чем же он телочек склеивает? Гвоздиками или серьгой в ухе? А, нет, наверное, своей манерой изъясняться! Точно!

- Не ложися на краю…

Да вашу ж в душу! Это ж я уже пел!

- И утащит за бочок…, - Масяня перестала хмурить бровки и смешно причмокнула во сне.

- Давай, малышка, засыпай и всяких уродов не слушай, - шепчу я ребенку и наклоняюсь к кроватке, чтобы уложить в неё Масяню.

- Мы не живем с Оксаной. Я ушел от неё! - выдает этот урод за дверью.

А гордости-то сколько в его голосе. Нашел, чем гордиться, в самом деле. Впрочем, может, я не прав? И это именно та новость, которую Алька ждет от