Усилитель 7. Тройка, семёрка, туз - Алексей Урусов

— Мне вот и интересно, — Саша подпирает левой рукой подбородок и внимательно, немного прищурившись, смотрит на меня: — Это естественный процесс, тебе неподконтрольный, или ты что-то такое сделал с ноября прошлого года по июль нынешнего, что у меня так сила скакнула? В нарушение всех законов развития магической силы, собственных ощущений, многолетних исследований?

— Я не в претензии, — продолжает цесаревич. — Всё на пользу стране пошло. А армия, думаю, если бы узнала, кому она должна быть благодарна за резкие скачки в приросте магической силы у офицеров и солдат, выделила бы постоянный оркестр, чтобы тебя сопровождать. И он, следуя за тобой, постоянно бы марши играл. И куда бы ты ни шёл, впереди тебя красную ковровую дорожку раскатывали.

— Но чего это всё тебе стоило? Я твоё дело посмотрел и ужаснулся — из одного боя в другой, из одной снайперской дуэли в другую… Ранения, опять же… Ты этот год упорно ходил по краю, как будто и не видишь, что край есть. Отбросив все остальные мысли, я сегодня, когда сюда ехал, размышлял: я же тебя всего два года назад нашёл. И последний год мы не виделись. А если бы тебя не стало? Я понимаю, ты в армии был; там часто выбор невелик — куда пальцем ткнули, туда и наступаешь. Солдату что: ему что наступать — бежать, что отступать — бежать. Но в остальных ситуациях, когда от тебя что-то зависит, будь поосторожнее. Ты же не только мне нужен. Ты себе нужен, у тебя детей под две сотни. Монастырь, Перловы, Губкины, Окиновы и громадное количество других людей… им же больно будет, если тебя не станет.

* Усадьба Грачевка (Ховрино) в Подмосковье реально существует и удивляет необычной архитектурой, образом для которой было «Казино Монте-Карло».

** «Шеш-беш» (пять-шесть) или нарды — восточная игра на прямоугольной доске.

Глава 6

Москва. Кремль.

Император и наследник престола, выслушав доклады министра обороны и начальника тыла армии, и проводив генералов, и видя, что до ужина время ещё есть, вернулись к «теме дня».

— Давно, давно Антон Михайлович и отцом своим был недоволен, и дядей Костей. Оно и понятно: Антон-то предпочитает более тонкие методы работы и интриги старается просчитывать основательно, подальше и поглубже. И голова у него под это заточена. А дядья, пользуясь тем, что они — Романовы, подрасслабились, — император заглянул в пустую кофейную чашку и подставил её сыну.

Владимир Николаевич укоризненно покачал головой, но кофе всё же императору налил, обновил себе и спросил: — А откуда информация, что давно у них эта проблема?

— Ну, я тебе говорил про синюю папку в моём сейфе — там список нашей самой ценной агентуры. Так вот, будешь изучать, прочтёшь: в семье Антона два десятилетия наш человек сидит, и хоть к информации и решениям рода не допущен, но наблюдения изнутри — они всегда ценные. И несколько раз за последние лет пять он докладывал, что моего двоюродного брата Антона, его положение не устраивает: он давно понял, что в роду, где Константин Михайлович рулит, судьба ему уготована всегда быть на вторых, если не на третьих, ролях: так и останется он всего лишь аналитиком, которого можно слушать, а можно и не слушать. Пока слушали, а скоро ведь перестанут: сыновья у дяди Кости послужили, поработали, опыта набрались и постепенно в Москву съезжаются. А сыновей у дяди Кости, как ты знаешь — четыре, а у дяди Миши — три. Так что «Константиновичи» всегда своё решение продавят. Человек мой эту мысль пару раз Антону высказывал, но так, ненавязчиво, со вздохом и причитаниями, при подходящих случаях. Антон и сам умный. Вот он и нашёл повод, а может реальной причиной воспользовался…

— Представь, — хохотнул император, — если реально окажется, что основанием выхода Антона из рода стали разногласия по тактике их действий в отношении Андрея. А ведь очень похоже на то — по срокам всё совпадает: дядья замутили интригу с призывом, боясь появления ещё одного сильного представителя в нашем роду и стремясь как можно дальше оттянуть этот момент… Думаю, что интрига именно от них исходила: единицы знают или догадываются, кто такой на самом деле Андрей, а тратить огромные ресурсы на призыв в армию с подменой фамилии для талантливого, или даже выдающегося, но всё-таки простолюдина, вряд ли кто-то будет. А они, кто такой Андрей знают, сами тебе намекали после встречи с иранцами. Так что логика в этом есть: устроили интригу, но обломались. И думаю, что дядья были сторонниками топорных методов работы с Андреем, а вот племянник — хирургических. Причём, Антон в данном случае прав — на Андрея что с топором, что с ломиком переть смысла не имеет: с таким дебилом Андрей с голыми руками справится: медведь, которого он в двенадцать лет из лука пристрелил, не даст соврать. А вот что-то более аккуратное могло и дать эффект.

— Так ты специально не стал Андрея из морской пехоты переводить? — заинтересовался Владимир Николаевич.

— Само всё сложилось, — махнул рукой Николай Петрович. — Он же реально на армии помешанный, и его попробуй из морпехов забери — тельняшку начнёт на груди рвать, на амбразуру бросаться, обиды будет: до конца жизни; а так долго обижаться я ему позволить не могу. И когда он туда попал, я подумал: а почему бы и нет. Если дядья, как Радзивиллы до этого, решили об Андрея самоубиться, зачем им мешать в этом богоугодном начинании? Конечно, не предполагал, что Андрею столько критических ситуаций за время службы выпадет: притягивает он их, что ли? Но если я внука в армию отправил, то и служить он должен по-честному и от звонка до звонка. В этом же полку княжич Потёмкин служит. Тоже в начале года ранения получил, его взвод с опорного пункта выбили, под огнём отступали и потери понесли. И сейчас его рота в операции будет участвовать, а там уж — как Бог распорядится. В других родах молодёжь служит и гибнет: к Налётину же вместе ездили, соболезновали о сыне, а к Чигашиным ты с Софией… Давно ли они детей потеряли? Если мы с тобой своё потомство прятать начнём, кто верить будет, что для нас страна — важнее всего?

— И ещё в отношении Антона, — продолжил император, — какой бы он ни был, он