Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

окружены краснокожими. У каждого из них на рукаве была прикреплена повязка. Как мы позже узнали, это оказались представители службы комитета по поддержанию порядка. Окружив нас, индейцы остановились.

— Вы те бледнолицые, которые бросили в воду мистера Антония Пэпера? — спросил нас на хорошем английском их предводитель.

— Да, это мы, — ответил Папперман с усмешкой.

— Вы будете наказаны!

— Кем?

— Комитетом!

— Ах! И где же этот пресловутый комитет?

— Там.

Предводитель указал на огороженное колышками место совета.

— Тогда идите туда и скажите, что мы сейчас придем. На таких наглецов стоит взглянуть!

— Мы пойдем не впереди, а вместе с вами. Мы арестуем вас и приведем туда.

— Вы — нас? — усмехнулся Макш. — Попробуйте!

Он быстро направил своего мула прямо на индейцев, и мы последовали за ним. Краснокожие расступились, и мы помчались прямо к месту совета. Растерянные индейцы с криками побежали следом.

— Место хорошее, — заметил я, оказавшись на площадке. — Снимайте поклажу!

— Ого! — раздался вдруг знакомый голос. — Этот пленник еще и командует здесь!

Это был Оки-Чин-Ча, а рядом стоял Уильям Ивнинг, «агент по всевозможным делам и вопросам».

— Пленник? — переспросил я, подходя к ним ближе.

Оба тотчас исчезли, уступив арену Саймону Беллу и Эдварду Саммеру, профессорам. Первый властно поднял руку:

— Вы арестованы!

— Кем?

— Нами! Вы уже слышали у Наггит-циль, что ваше присутствие здесь неуместно.

— Неужели?

— Да.

— Кто бы мог подумать!

— Думайте что хотите, но я сказал: вы арестованы!

— Значит, вы уже схватили нас и задержали?

— Конечно, так и есть.

— Хм, вы арестовываете всякого, кто мешает вам? Странно! Такая логика едва ли приличествует профессору философии.

— Замолчите! Вы арестованы не потому, что ваше присутствие нам неприятно, а потому, что вы посмели напасть на представителя нашего комитета. За это вы будете наказаны.

— Он получит плетей! — раздался голос Антония Пэпера.

Тут Папперман не выдержал и, сжав кулаки, стал расчищать себе дорогу к метису. В толпе внезапно образовалась брешь, в которой мы увидели двух человек, одетых в изысканные индейские костюмы. Я сразу узнал Атапаску и Алгонку, двух вождей, встреченных нами у Ниагарского водопада.

— Что здесь происходит? — спросил первый, обратившись к профессору Беллу.

— Мы берем под арест двух опасных бродяг с их скво, которые напали на Оки-Чин-Чу и бросили его в воду, — сказал Белл тоном величайшего уважения и почтения. — Состоится суд прерий, и мы накажем их. Мы просим вас принять участие в этом заседании.

— Покажите их нам! — велел Алгонка.

Тотчас люди расступились. Да, это были вожди старой закалки! На их лицах не отразилось ни малейшего удивления, словно мы расстались накануне. Галантно, как и в прошлый раз, они поцеловали Душеньке руку, пожали мою, а потом повернулись к профессорам.

— Какие же это бродяги? — спросил Атапаска. — Это миссис и мистер Бартон, которых мы почитаем и уважаем. Кто оскорбит их, оскорбит и меня. Я все сказал. Хуг!

— Совершенно верно, — согласился Алгонка. — Оскорбить их — оскорбить нас! Хуг!

— Но этот Бартон бросил меня в воду! — не унимался Антоний.

Атапаска, судя по всему, хорошо его знал. Он спросил с легкой иронией в голосе:

— Вы могли утонуть?

— Да, конечно! — оживился Пэпер.

— Но вы не утонули?

— Нет.

— Мистер Бартон ничего не делает без причины. А значит, прыгните снова в воду, и если вы утонете, то будете с ним квиты.

С господином Оки-Чин-Чой закончили. Но профессор Белл в шкуре председателя чувствовал себя очень неловко. Он испытывал невольное уважение к вождям, прошедшим суровую школу жизни, что весьма его раздражало. Потому он попытался противопоставить им свой собственный авторитет.

— Обращаю ваше внимание, господа, — сказал он им, — что согласно нашим правилам белым запрещено появляться у горы Виннету. А эти люди — белые!

Его слова прозвучали так, словно среди присутствующих уже давно были большие разногласия, о которых мы еще ничего не знали.

Атапаска гордо расправил плечи.

— Могу я спросить, кем установлены эти правила?

— Нами, комитетом! Мы установили их из добрых побуждений.

— Что это за комитет? Кто его назначал? Кто дал ему право устанавливать правила и применять насилие? Вы можете сослаться на авторитет Бога или Соединенных Штатов? Вы комитет милостью Олд Шурхэнда и Апаначки, и больше ничего! Вы выбрали себя сами. Но теперь пришли мы, чтобы подвергнуть сомнению эти выборы и ваши установления!

Слова звучали серьезно и веско. Оба профессора явно проигрывали вождю. Он оглядел окружающих и продолжал:

— Здесь место совета, на котором должна решиться судьба красной нации. Кто те люди, что примут это решение? Я вижу здесь двадцать мест. Пять из них расположены высоко, остальные пониже. Для кого эти пять?

— Для нас, для комитета.

— А остальные?

— Для вождей, которые приглашены на совещание.

— Как их зовут?

Профессор назвал имена. Атапаска и Алгонка тоже были названы, как и все, о ком мне писали в послании.

— Но тут не хватает одного, — заметил Атапаска, — того, чье имя я всегда слышу с радостью, — Олд Шеттерхэнда!

— Он белый!

— Значит, он не приглашен?

— Ну… Мы сообщили ему, что он может взять пропуск у секретаря…

— И вы полагаете, он так и сделает? И это называется комитет! Если Олд Шеттерхэнд и в самом деле придет, он займет то место, которое ему нравится, а не то, которое вы ему предоставите. А мы вдвоем, Атапаска и Алгонка, вообще отказываемся от предоставленных нам мест. Как ваш комитет мог позволить себе сесть выше, чем старые, знаменитые вожди приглашенных народов? Разве кто-нибудь имеет право возносить свой трон над остальными? Дайте пройти! Мы уходим. Нам с вами не по пути.

Взяв под руку меня и мою жену, он направился сквозь толпу. Краснокожие без звука расступились. Но он вдруг обернулся к профессорам и сказал:

— Величайшая ошибка — отлучать от совета у горы Виннету тех из бледнолицых, кто любит нашу расу. Никто не сможет подняться без помощи другого: ни народы, ни нации, ни расы. Разрисуйте в красный цвет вашего каменного Виннету, а заодно и себя, как вы собираетесь это сделать, но краска не убережет вас от стыда за вашу никчемную работу! — Затем он обратился ко мне: — Я знаю ваши мысли и чувства, знаю, что вы болеете за бедный индейский народ. И все же встретить вас здесь — большая неожиданность для меня. Знаете, о чем тут идет речь?

— Догадываюсь: эти люди хотят соорудить Виннету гигантский памятник из камня или бронзы.

— Да, это так. Идея исходит от Олд Шурхэнда и Апаначки, пожелавших прославить своих сыновей. Им, их сыновьям, и предстоит построить памятник. С этой целью был создан некий комитет,