Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Тогда ты быстро придешь мне на помощь, — не переставал улыбаться я.

— А я смогу?

— Конечно! Ты сможешь даже закричать или заплакать, как только захочешь!

— Тогда иди! Я приду в любом случае.

Я отдал Папперману и Инчу-Инте необходимые распоряжения, потом пролез сквозь кусты, собираясь подкрасться к. индейцам сзади. Это мне не составило труда, поскольку они так были заняты собой, что и ухом не повели, когда я оказался рядом. Я подобрался так близко, что из укрытия мог протянуть руку и дотянуться до ног распластавшегося на земле кайова. То, чем они занимались, оказалось чрезвычайно важным не только для них, но и для меня!

В руках у них была кожа, тонкая и мягкая как шелк, на обеих сторонах которой было что-то написано, а скорее, нарисовано. На одной — точный рисунок горы Виннету и план обстановки «замка», в котором жил Хранитель Большого Лекарства. На другой — план пещеры, перед которой мы находились. Все это я узнал в течение минуты. Индейцы вращали карты в разные стороны, упоминали имена и названия. Все это я старался запомнить. Я узнал, что карта принадлежала шаману команчей. Она хранилась как древнейшая реликвия его семьи. Никто, кроме него, не имел права знать о ней, и только большая, чрезвычайно важная цель, ради которой сегодня он был здесь, побудила его открыть тайну другому. Шаман кайова жаждал познакомиться с содержанием документа и старался хорошо запомнить его.

— Значит, все точно как здесь нарисовано? — спросил он.

— Да, все так, — уверил команч.

— И мы сейчас лежим прямо на этом месте? — При этом кайова ткнул пальцем в карту.

— Да, — снова заверил его другой.

— И отсюда под землей можно выйти к горе Виннету? Даже верхом?

— Конечно.

— Этим путем ты хочешь вывести наверх четыре тысячи воинов, чтобы напасть на Тателла-Сату и всех его сторонников? Уфф! Это великий план, самый великий, какой когда-либо существовал! Ходил ли мой красный брат этим путем раньше? Был ли он уже наверху?

— Нет, но один из моих предков попытался тайно проделать это. У пути много концов. Моему предку удалось добраться только до одного, которого теперь достигну и я.

— Это место за Таинственным водопадом?

— Да, единственная точка, до которой можно добраться верхом. В другие пункты можно прийти только пешим.

— А если не удастся? Если четыре тысячи воинов сгинут в этой пещере? Подумай, брат мой, ведь погибнет столько людей и лошадей!

— Я уже предусмотрел это и потому решил сначала сам обследовать пещеру вместе с тобой. Потому что ты такой же Хранитель Лекарства, как я, как Тателла-Сата… Тебе я могу доверять.

— Тогда давай не будем терять время, начнем!

Кайова поднялся, команч тоже. Последний бережно свернул карту, собираясь спрятать ее подальше. Тут я вышел из кустов и произнес:

— Моим братьям, по-видимому, придется подождать некоторое время, прежде чем они начнут!

— Уфф! — не смог скрыть удивления и страха кайова. — Белый!

— Уфф! Уфф! Бледнолицый! — вырвалось у команча.

Не давая ему опомниться, я вырвал карту у него из рук, спрятал ее в свою сумку, потом встал так, чтобы они оба не могли взяться за ружья, и продолжал:

— Я на время возьму карту себе, потому что хочу помочь вам найти нарисованный на ней путь через пещеру.

Наконец они оправились от неожиданности; их фигуры выпрямились; они застыли, готовые к схватке.

— Кто ты, что рискуешь обокрасть меня? — процедил сквозь зубы команч.

При этом он стал приближаться ко мне, как кошка, подкрадывающаяся к мыши. Похоже, он собирался завладеть своим ружьем. Я выхватил револьвер.

— Я не вор! Если эта карта — твоя законная собственность, ты получишь ее назад. Прочь от ружей, иначе я стреляю! Я не один!

Сказав это, я подал знак. Тут же, будто из под земли, выросли Папперман, Инчу-Инта и несколько «Виннету».

— Уфф! — издал возглас кайова, увидев Паппермана. — Синее Лицо!

— И белая скво! — не без страха добавил команч, увидев за спинами мужчин Душеньку.

— Раз вы уже слышали о Синем Лице и белой скво, то кто же я?

— Олд Шеттерхэнд! — в голос выпалили оба. — Наш враг! Наш смертельный враг!

— Это ложь! Я не враг вам. Я, скорее, мог быть врагом белого, чем краснокожего. Спросите ваших вождей, и они расскажут, как я пощадил их. Спросите ваших старейшин, ненавидел ли я кого-нибудь? Я люблю всех людей, и вас тоже. Я хочу вам добра и потому остерегаю вас от ваших планов, которые принесут вам несчастье. Что-то нехорошее задумали вы и сегодня. Я не потерплю, чтобы все это осуществилось. Сядьте и отдайте ваши ножи. Вы пленники!

— Мы не пленники, а…

С этими словами команч прыгнул на меня, но я шагнул вправо, тут же схватил его сбоку и отшвырнул в сторону. Инчу-Инта, великан, поставил ему на грудь колено и без особого труда утихомирил его. Так же поступил с кайова бравый Папперман. В одну секунду оба пленника были так крепко связаны, что не могли и пошевелиться. Мы сели рядом. «Виннету» привели наших лошадей. Но я прежде всего взялся за карту. С первого взгляда я понял, как мне быть дальше, и обратился к команчу:

— Пусть Ават-това, шаман команчей, скажет мне: есть у него собрание книг или библиотека?

— Нет, — прозвучало в ответ. — Ни у кого из команчей нет книг.

— Может, Ават-това знает, у кого есть библиотека?

— Здесь, на горе Виннету, — у Тателла-Саты.

— Больше ни у кого?

— Другого не знаю.

— Тогда этой карты тебе не видать! Я обязан вернуть ее настоящему, законному владельцу. Она принадлежит Тателла-Сате и была у него украдена!

— Это ложь! — взревел шаман.

— Нет, это правда, — спокойно ответил я.

— Докажи!

— Пожалуйста! Только ты все равно не поймешь, что я скажу. Карта пронумерована на древнем диалекте покончи языка майя. Вот внизу, в этом углу, стоит «йо-тук», то есть «пять раз по сорок», — стало быть, две сотни. А здесь, в другом углу, — «вук-лай», то есть «семь и десять», — значит, семнадцать. На этой карте стоит двести семнадцатый номер упомянутой библиотеки или одного из ее отделов. Я покажу ее Тателла-Сате, и он подтвердит, что она принадлежит ему.

— Ты не должен ничего ему показывать, она не его! Эта карта украдена, но именно сейчас и тобой. Ты вор!

— Молчи, иначе я заткну тебе глотку, старый мошенник! — перебил его Папперман. — Где братья Энтерс?

Упомянуть братьев было не самой плохой находкой. Краснокожие поняли, что мы не так плохо осведомлены, как, вероятно, они полагали.