«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Книги Федя расфасовал – все они полезли в шкафы и на полки в передней.

Ждут Леночку, должна вот-вот приехать. Должно быть, хватили с ней лиха бабушка и дедушка.

Ира ищет стол, но пока не находит нужного, – у нее столь сложные требования к столу, что искать ей, видимо, придется долго.

В воскресенье собираемся с Ефимом в гости к Фене: она уж готовится, хочет угостить повкусней.

Да, хочу рассказать тебе смешной случай: лифтерша на Аэропортовской[957] говорит мне важно: «Вот несу ящик для цветов Толстому».

Я удивился – толстовских бородатых внуков я знаю, вроде они не живут здесь… И вдруг я понял: Толстой – это Иван Федорович Бельчиков. Ведь супруга его, Фарих, ныне стала Кутузова-Толстая[958]. Ну вот и наш Бельчиков стал Толстым. Так что и Сарра и Феня у нас тоже Толстые, вышли в графини.

Пиши, как чувствуешь себя, была ли в Приморье. Был ли штормик?

Передай привет Мариам.

Как устроилась она?

Целую тебя, Вася.

4 окт. 1962 г.

360

8 октября [1962, Москва]

Милая Люся, получил твое письмо. Огорчило меня, что плохо чувствуешь себя, что жара не дает дышать и что каменные походы не приносят плодов.

Сегодня мне снился сон, что по Лисьей бухте идешь ты, я и Сёмушкин[959] (!!).

У тебя ни одного камня, у меня тоже, а Сёмушкин каждые несколько минут радостно вскрикивает и показывает огромные, величиной с кулак, сердолики. Кстати, по поводу спора – окрашены ли сны, – могу сообщить, что эти найденные Сёмушкиным сердолики были ярко-красного цвета.

Приехала Леночка, посвежела, поправилась, мила. Мгновенно заметила все перемены с мебелью – очень восхищается диваном и креслами новыми, все время поглаживает лакированные ручки. Спросила: «А где наш шкаф?» Удивительная память у детей. В детсад пойдет через неделю.

Книги Федя все разместил, еще место осталось. Бедняга еще зуб вырвал.

Зинченко прислала мне копию своей статьи о рассказе «Дорога», – статью же направила в «Литературную газету», статья написана в восторженном тоне, и ее, конечно, не опубликуют.

Вчера были с Ефимом в гостях у Фени. Она нас очень хорошо принимала, богато угощала, радовалась нашему приходу. В благодарность за ее гостеприимство мы ее обыграли в 501 – в общей сложности на 2 рубля (новыми деньгами). Это событие всех огорчило: и выигравших и проигравшую. Да ничего, еще выиграет и Феня.

Вчера к вечеру похолодало, а то была совершенно летняя теплынь. Может быть, это похолодание дойдет до Коктебеля.

Во всяком случае, в жару не езди в Лисью!

Пиши. Целую тебя,

Вася.

8 октября

Привет Марьям.

361

[Октябрь 1962, Москва][960]

Милая Люся, пишу тебе четвертое письмо, а ты пишешь, что получила от меня только одно, то, что послал с Марьям.

Надеюсь, что и 3 эти дойдут.

Что это ты плохо чувствуешь себя? Посоветуйся с врачом! Что это за боли в боку? Меня это огорчает и тревожит. Напиши Феде и Ире. Федя тоже огорчается, что ты плохо чувствуешь себя. Мне кажется, что это реакция после московского перенапряжения.

У меня с «Армянскими заметками» пошло на лад, Твардовский проспался, как будто бы на этот раз договорились обо всем. Жду чистой верстки, но в десятый номер, конечно, уже не пойдет, очевидно, одиннадцатый. Видишь, я заранее знал, что эта штука меня все время будет связывать с редакцией, и о поездке нельзя будет думать, пока вещь окончательно не будет напечатана: каждый раз возникают неожиданные обстоятельства, редакционные соображения и прочее.

Федя с Ирой были у меня на Аэропортовской, мило посидели, поужинали, выпили вина – в этот день Ира была зачислена в аспирантуру[961], мы ее и поздравили.

А горе не уходит – в воскресенье умерла Ольга Александровна, Марусина подруга, – умерла в больнице от инфаркта. Маруся горюет очень.

А жизнь идет – Коле на этот раз, кажется, всерьез и окончательно дают комнату. Комнатка маленькая – 9 метров, но в прекрасном доме, светлая, с ванной, телефоном и проч. Окончательно все это выяснится в ближайшие 2–3 дня. Я опасаюсь, как бы не было у него осложнений с получением ордера из-за того, что он прописан временно, но он меня уверяет, что это не имеет никакого значения. Он хочет взгромоздить туда 2 шкафа – Женин и твой, что взял из комнаты ребят.

Погода опять испортилась, холодный дождь, низко нависшие осенние тучи.

Прочел дважды печальную и милую историю о во́роне с Кара-Дага, о которой ты пишешь в своем письме[962].

У Сёмы дома невесело – Нина себя плохо чувствует, все ждет, что проявится ее страшная болезнь.

Кугель здоров, как всегда милый и добрый. С племянником плохо, снова положили его в больницу.

Пиши! Не болей!

Целую тебя, Вася.

Напиши Феде, он очень обижается, что ты не пишешь ему.

Леночка, как всегда, мила и невыносима. С понедельника пойдет в детсад.

362

16 октября [1962, Москва]

Милая Люся, получил письмо, опущенное в ящик Мариам. Видимо, одно из моих писем пропало, это мое письмо пятое, а по твоему счету оно, вероятно, четвертое.

Редакционных новостей у меня пока нет; поскольку печатание «Армянских записок» переносится на следующий номер журнала, наступила пауза на недельку.

Говорил по телефону с Колей, дело с получением комнаты идет хорошо, но ордера ему еще не дали. А в этом деле: «Не говори гоп, пока не перескочишь».

Маруся чувствует себя неважно, старается не выходить на улицу.

Ира купила часть польского гарнитура, – стол, шесть стульев-креслиц, телевизорный комодик. Мне понравилось ее приобретение – очень все мило.

Леночка со вчерашнего дня начала ходить в детсад.

У меня были на Аэропортовской Феня и Кугель. Фене понравилось; сразились в 501, и на этот раз она выиграла «руп». Это ей тоже понравилось.

Сёма заболел – гипертонический криз, не мог ходить из-за головокружений, его уложили доктора в постель.

Теперь уже 2 дня голова не кружится, давление 130 на 80, но он продолжает лежать – добросовестный больной. А стихи пишет превосходные, прочел мне свое новое стихотворение – оно очень хорошо.

Говорил с Мариам по телефону, она немного рассказала мне о Коктебеле, о тебе. Меня тревожит, что твое нездоровье продолжается. Чего это стала печень тебя донимать?

Мне почему-то кажется, что под конец море сделает тебе традиционный подарок.

В Москве погода очень плохая, вчера уже шел снег. Но сегодня с утра выглянуло солнце.

Целую тебя, поздравляю с приближающимся днем рождения. Пиши!

Вася.

363

19 октября [1962, Москва]

Милая Люся, вот прошел твой день рождения, как провела его – была ли здорова, ездила ли в Лисью – Козы, смилостивилось ли над тобой море