Бастардорождённый - DBorn

— Как же хорошо, — мечтательно пробормотала Дейси, погружаясь в воду по шею и прикрывая глаза в блаженной неге.

— Не думала, что тебе так нравятся купальни, — отметила Маргери.

— Они не всегда мне нравились.

— Что же случилось? — поинтересовалась Вилла.

— Один бастард потребовал, чтобы я мылась как можно чаще, потому что «От тебя воняет рыбой и медведями», — пояснила девушка. — Опыт показал, что в купальне это делать значительно удобнее, чем с помощью бочки, да и приятнее в придачу.

— На что мы только не идём ради любимых, — хихикнула Маргери, вспоминая, как опять отвергла ухаживания очередного кавалера.

— Точно, — согласилась Дейси.

Регулярное мытье, как оказалось, хорошо сказывается на здоровье, но оно всё ещё считалось делом не самым важным, а уж тем более — стоящим затраченного времени.

— Знаешь, я хотела кое о чём спросить.

— О чём же, Маргери? — Мормонт уселась так, что вода теперь была ей по пояс и глянула на подругу.

— Это больно? — Вилла неловко откашлялась, реагируя на вопрос.

— Мне казалось, что ты и сама уже знаешь, — брови Мормонт игриво изогнулись.

— Да нет же! Я о другом!

— О чём?

Маргери указала на живот Дейси, на котором остались еле-еле заметные следы от послеродовых растяжек. Эти тонкие полосы можно было заметить, только если хорошенько всматриваться. Теперь и Вилла глядела на подругу с живым интересом.

— Спросила бы у матери.

— Не хочу беспокоить мою леди-мать по подобным пустякам — пусть продолжает думать, что я всё ещё играю с куклами.

— Ты боялась? — поинтересовалась Вилла.

— Конечно, боялась.

— Так рассказывай.

— И во всех подробностях, — поддержала Маргери.

— Что ж…

…

— Джона не было рядом? — продолжила расспрос Вилла после рассказа Дейси.

— Не было.

— Но почему?

— Мне предстоит ещё не раз проходить через ЭТО и Джон не всегда будет рядом, чтобы помочь. Я не хочу быть беспомощной южанкой, постоянно рассчитывающей на прекрасного принца… Ой…

— Всё в порядке, — успокоила её Маргери. Полученная информация была очень полезной — как минимум, это была не та чушь, что рассказывают септы.

* * *

Хранитель Запада, лорд Тайвин Ланнистер, этим вечером, впрочем, как и многими другими, был занят работой. Много вопросов требовали его внимания и контроля, благо часть работы можно было переложить на Кивана: тот ещё никогда не подводил. Сосредоточиться на работе полностью не давало изрядно испорченное настроение — лорд Утёса Кастерли был зол, но лишь в его холодных глазах можно было заметить тень недовольства; внешне же мужчина как всегда оставался невозмутим. Причина была до боли простая: разочарование в потомках. Он ещё не знал, как часто будет испытывать это чувство в будущем.

Его старший сын, Джейме, в очередной раз не поддался отцовскому влиянию и не пожелал отказаться от белого плаща и вернуться в Утёс, а в довершение ещё и проиграл финальную схватку турнира женщине — такого унижения Львы не испытывали со времени правления лорда Титоса. Времени у Тайвина было уже не так много, как раньше, времени для того, чтобы сохранить и приумножить свое наследие так, чтобы о Ланнистерах помнили и тысячи лет спустя.

Его внук и наследник Железного трона, как оказалось, тоже не внушает доверия. Чего стоит только недавнее происшествие при дворе: мальчишка довёл до слез младшего брата с сестрой и разозлил отца так сильно, что заработал взбучку. Началось всё с того, что один из слуг рассказал златовласым оленятам про беременную кошку, обитающую на кухнях. Зная любовь младшего принца к этим животным, было не сложно предположить, что котят ожидает прекрасная жизнь и каждый ребенок короля возьмёт себе по одному.

Это вполне могло сблизить детей и научить их ответственности, вот только никто и не догадывался, что наследник престола ждать появления котят не собирается. Томмен ещё неделю не мог спать — воспоминания о том, как старший брат разрезает животное кинжалом и вытаскивает оттуда с десяток маленьких окровавленных трупиков, появлялись перед глазами вновь и вновь, каждый раз, как мальчик их закрывал. Но на этом дело не закончилось: Джоффри решил показать «котят» отцу, за что заслуженно получил пару ударов по лицу, которое теперь украшал огромный синяк. Серсея быстро придумала легенду о травме, полученной принцем на тренировке, но она убедила разве что гостей двора, не знающих, что принц уже давно не упражняется с мечом. Роберт, в свою очередь, с новой силой загорелся идеей привести свою дочь, Мию, ко двору и чем больше он разочаровывался в сыне, тем сильнее было это желание.

В глазах дочери Тайвина происшествие было лишь шалостью, не заслуживающей внимания, а Джоффри и вовсе не понимал, что поступил неправильно. Это и настораживало Тайвина больше всего: мальчишка делал, что хотел, а мать ему потакала и оправдывала, но уже даже она не могла сдерживать его от необдуманных поступков. Эйрис II Таргариен тоже делал, что хотел, и где он теперь? Свергнут, а его династия почти полностью истреблена — это ли судьба, уготованная для Джоффри?

Серсея оказалась слишком самонадеянной и высокомерной, даже для венценосной особы — она отвратительно показала себя как королева и не очень хорошо как мать. Роберт не посещал её покои уже несколько лет — Тайвин подозревал, что с зачатия Томмена — а Джоффри быстро превращался в неуправляемого монстра. Затем она умудрилась проиграть в пари материнский медальон. Если так пойдет и дальше, то в Вестеросе появится шутка: «- Что делает лорд Тайвин этим вечером? — Как и всегда: считает золото и разочаровывается в потомках».

В довершение, главе дома Ланнистер не давал покоя ебучий облезлый хорёк — Фрей. Владыка Переправы в период всего турнира навещал Тайвина и убеждал того использовать своё влияние на корону для урегулирования торговли пищей с Севером, апеллируя при этом родственными связями через брак его сына и младшей сестры Тайвина.

Лорду Утёса не нравился этот старый, похотливый, не спешащий к Неведомому кусок дерьма. Уолдер Фрей одним своим присутствием напоминал Тайвину о похотливом карлике, что, к глубокому разочарованию, приходился ему сыном, зато хоть не успевшим наплодить бастардов. В своё время Тайвин не думал, что найдется вещь, что разозлит его сильнее, чем согласие отца на брак Дженны с Фреем с Переправы. Но такая вещь нашлась, да ещё и не одна: Фрей ныне был самым богатым, сильным и влиятельным домом в Речных Землях, а на фоне теряющего уважение вассалов Эдмара Талли, мог и вовсе,