Новеллы моей жизни - Наталья Ильинична Сац

Сколько раз я повторять вам буду, буду,

Стены пробивать я буду, буду.

Оперу, оперу, дайте оперу ребенку.

Дайте, дайте, дайте… это прогрессивно!

Спасибо и советским писателям. Они решили обратиться к руководству с просьбой поддержать это «нужнейшее начинание».

Общественное мнение – большая сила. Но все же слова оставались долгое время словами. Привычное часто упорно сопротивляется новому.

Первой радостью был приказ министра культуры РСФСР:

«В целях улучшения и дальнейшего развития музыкально-эстетического воспитания детей и юношества создать в городе Москве стационарный Детский музыкальный театр…»

Вторая радость – приказ того же министерства:

«Назначить товарищ Сац Наталию Ильиничну главным режиссером – руководителем Московского государственного детского музыкального театра в порядке перевода из Всероссийского гастрольно-концертного объединения».

Третья радость (правда, уже много позже): на конкурс, объявленный на замещение вакантных должностей артистов-вокалистов, записалось сто тридцать девять певцов с оконченным высшим музыкальным образованием. Многие из них оказались одаренными, с перспективой. Работают у нас и сейчас.

* * *

Теперь оставалось найти помещение, хотя бы удобную репетиционную базу. Об этих поисках когда-нибудь напишут трагикомическое действо. Сколько райсоветов и домоуправлений я обежала, прежде чем нашла то, что нам нужно. Улица 25-го Октября, 17, помещение бывшего кукольного театра, давно находящееся в аварийном состоянии! Его надо заново отремонтировать, частично отстроить, въехавших туда по своему почину «ввиду неясности положения» переселить, и т. д. и т. п.

Но как только это помещение понадобилось нам, оно стало крайне необходимым еще многим – началась борьба.

Кто прав, должен был решить Президиум Московского Совета. До того как это решение состоится, я не могла чувствовать твердой почвы под ногами…

«Ищите розу…»

– Поздравляю. Вы включены в спецгруппу, которая в ближайшее время посетит Париж.

– Спасибо.

Телефонная трубка уже лежит на своем месте, а в голове роем закружились мысли. Смутно вспоминаю Эйфелеву башню, площадь Победы, Монмартр. Но главное – надо сейчас же позаниматься позабытым французским. У меня много грамзаписей: «Париж, я люблю тебя» и другие. До работы и после работы буду «купаться во французском». Особенно ложится на сердце песенка «Ищите розу…».

Всегда и везде ищите розу.

На мостовой, в темнице,

В самые тяжелые минуты

Думайте о розе, ищите розу…

Чудесны последние слова этой песенки:

«И если даже вы не найдете розу – какое счастье, что вы ее искали. Ищите розу всегда, везде, во все дни жизни».

Умно! Думать о грустном, когда и так грустно, каждый дурак может. А думать в тяжелый день о розе – это прекрасно!

* * *

Организационные заботы по созданию детского музыкального театра занимают все время. Движение есть. Но без решения о предоставлении нам уже обещанного конкретного помещения хотя бы для репетиций – контуры нашего будущего в тумане.

– Так вы едете или нет в Париж, скажите окончательно!

Внутри звучат уже беспрерывно слова и музыка песен «Париж, я люблю тебя» и «Ищите розу», но, думая прежде всего о главном, отвечаю:

– Если решение о предоставлении нам помещения до моего выезда Московским Советом будет принято – поеду. Если нет – до получения этого решения не только из Москвы, из здания Моссовета никуда не двинусь.

Но накануне отъезда, днем, исполком принимает так горячо желаемое мной постановление. Есть у нового театра свое помещение, пусть небольшое, но в центре Москвы. Общими усилиями мы сделаем его прекрасной репетиционной базой. Это уже от нас зависит…

Группа туристов состоит исключительно из работников театров для детей. В автобусе по дороге на аэродром нам объясняют, что в Париже будет первая Международная конференция по детским театрам, что и в капиталистических странах есть попытки организации театров для детей (по примеру Страны Советов). Я и слышу и не слышу: последние дни были очень напряженными. Сядем в самолет – посплю.

* * *

Современная техника – чудо. Два часа тому назад была в Москве, а сейчас – Париж. Приземлились. Едем в гостиницу. Никак не пойму, неужели это происходит на самом деле… Вижу? Вижу. Париж! Слышу французскую речь.

Но размышлять некогда. Еле успела умыться, причесаться, и уже едем по улицам Парижа из гостиницы в большое полуподвальное помещение. Получаем изящные папки, программу на все дни конференции, ручку, блокнот, значок. Рассаживаемся в зале. Я – в полудреме. Устраиваюсь в самом заднем ряду, у стенки. Народу много. Речь на разных языках.

Кто этот сухонький, подвижный за столом председателя? A-а, вспоминаю. Он создал передвижной театрик для ребят Парижа. Интересный человек. Леон Шансерель. Сейчас он взял слово:

– …Счастлив, что сегодня будет положено начало созданию Всемирной ассоциации театров для детей и юношества. По-французски сокращенно она получит название АССИТЕЖ…

Шансерель перечисляет, делегаты каких стран сегодня присутствуют на конференции, называет страны по алфавиту. Слышу сквозь дрему и мысленно ругаюсь, на чем свет стоит: буква «ю» где-то в самом конце алфавита, Союз Советских Социалистических Республик – «юнион». На нашей Родине впервые в истории человечества был создан профессиональный театр для детей, нас приехало человек тридцать, а упомянут нашу страну где-то в конце.

Но вот Шансерель кончил перечисление стран и говорит, оторвавшись от бумажки, словно ища глазами кого-то в зале:

– Но есть один делегат, без которого, может быть, не был бы возможен расцвет театра для детей, наше сегодняшнее собрание. Она сегодня здесь, с нами. Привет вам, Наталия Сац.

Аплодисменты и залп вопросов на разных языках из зрительного зала. Отвечаю:

– Долгое время работала над книгой «Дети приходят в театр». Завтра ее принесу… Сейчас организую первый Детский музыкальный театр… Пожалуйста, приезжайте… Получена большая дотация, всемерная поддержка. Не будем прерывать ход конференции. Подробно о новом театре расскажу послезавтра с этой трибуны. Спасибо за внимание.

* * *

Мой доклад – мечты о детском музыкальном театре – помогла мне написать журналистка Нина Гурфинкель. Все же говорить час по-французски трусила. Эта ночь и следующие сутки понадобились, чтобы выразить свои мысли на французском даже и устно. Устанавливать непосредственные контакты с аудиторией, пусть хоть в маленькой степени, я старалась научиться еще в молодости, слушая доклады А. В. Луначарского, которые он всегда несколько изменял и дополнял по ходу восприятия находящихся в этом зале слушателей.

Мой доклад приняли хорошо, поздравляли с началом «нового чудесного дела». Впрочем, была и возразившая мне женщина. Шведка, в косынке с красным