Четвертое королевство - Ана Эм

Только когда он кивнул, Нора позволила Тео отнести ее наверх.

Гива смотрела на Амору через всю комнату. Ей было глубоко плевать на оборотня, на всех этих пиратов и на все остальное. Все, чего она хотела – это поговорить со своей сестрой. И Амора прекрасно это понимала, видела в ее глазах, а потому в очередной раз предупредив Дэмиана о том, чтобы они ни с кого не спускали глаз, развернулась и устремилась вслед за Калистой.

Принцесса говорила себе, что так надо, ведь оборотнем могла оказаться и мать Тео, и одна из его сестер. Да, даже беременная, хотя вероятность этого была мала. Амора говорила себе, что должна проследить за женщинами, пока остальные будут наблюдать за другими членами семьи, однако в глубине души она прекрасно понимала, что попросту не готова столкнуться со всем, что представляла собой Гива.

Амора не умела справляться с трудностями, ведь первым ее инстинктом было бежать. Если только дело не доходило до драки, там она, разумеется, была первой. Но со всем, что было действительно важным, как скажем, принятие себя в качестве хранительницы, возвращение в Оринф, борьба с Севером – это все казалось ей огромной ледяной волной, что подбиралась точно цунами, засасывала ее в свои воды без ее желания.

Амора не знала, как бороться. Не до конца понимала, зачем и почему именно она должна была это делать. Тот факт, что Дэмиан вначале насильно удерживал ее рядом с собой ранил ее королевское эго, однако она поняла, что от части была рада отсутствию выбора. Он решал, где ей быть, что ей делать и куда двигаться. Это была свобода в самом извращенном смысле слова. Свобода, лишенная ответственности. И Амора плескалась в ней, пока не ударилась о скалы.

Сдавленный крик, доносившийся из комнаты, вырвал русалку из мыслей. Она замерла на пороге и прислонилась плечом к косяку, решив не входить. Большую часть спальни занимала кровать. Солнце уже начинало садиться, так что одна из сестер бегала вокруг, зажигая свечи, другая в это время стирала пот со лба рожавшей, их мать сидела по другую сторону от женщины, напоминая о дыхании, а в изножье у раскрытых ног сидела Калиста.

– Умница. Еще раз. Тужься. – говорила ведьма, и женщина стиснув зубы и до боли сжав руку матери тужилась, что было силы.

Амора поморщилась.

Схватка закончилась, и Калиста вдруг заговорила на-миревийском:

– Кто те две женщины?

– Ты знаешь, кто.

– Мы обе знаем, что я не про вид спрашиваю. – она искоса глянула на русалку. – От одной из них я почувствовала сильную магию. Очень сильную.

Амора отвела взгляд и уставилась в небольшое окно у противоположной стены.

– Это хранительница морей.

– Что? – темные глаза Калисты округлились, но началась еще одна схватка, и она отвлеклась.

Амора оглядела присутствующих. Никто из них особо не выделялся. Уж точно не для нее, она их не знала, однако могла сказать наверняка, что и мать, и двое сестер явно пеклись о роженице. Оборотень наверняка попытался бы сбежать под каким-нибудь предлогом, а эти не пытались даже с мест сдвинуться.

– Вижу головку, еще немного. – подбадривала Калиста, а затем вдруг выпалила на миревийском. – О, боги. Амора, ты видишь это?

Русалка сделала шаг вперед, но этого уже было достаточно для того, чтобы понять, о чем говорила ведьма. От младенца исходил магический свет, видимый лишь тем, в чьих жилах текла магия. Амора уже видела подобное в госпитале, куда королева отправляла ее в качестве наказания. Считалось, что чем ярче свет, тем сильнее магия, а этот ребенок светился как луна и звезды вместе взятые.

Амора взглянула на женщин вокруг и убедилась в том, что все были только людьми. Ни одна не обратила внимание на этот мощный клубок света, они только вздохнули с облегчением, когда раздался новорожденный крик, а Калиста объявила, что это девочка. Оборотень точно не смог бы такое проигнорировать, а значит, в комнате его попросту не было.

– Первая ведьма в семье Тео. – выдохнула Калиста, ошарашено качая головой и перерезая пуповину. – Поверить не…

Стоило ей полностью отрезать девочку от матери, как магический свет разом погас, время вокруг будто бы замедлилось, а перед глазами ведьмы вспыхнуло видение.

Ведьменский огонь, зов Верховной и стол с пятиконечной звездой. Калиста плохо видела сидящих за ним, но четко понимала, что каждая представляла собой дар.

Эмпатия, сила мысли, сила стихий, ясновидений и…

– Господи боже… – выдохнула она, когда видение рассыпалось.

– Что? – тут же встревожилась мать девочки.

– Все в порядке. – улыбнулась Калиста, принимаясь укутывать девочку в чистую ткань, и добавила Аморе на миревийском. – Она не просто ведьма. Одаренная.

– Хм, не знала, что ведьмы это с рождения определяют.

– В том то и дело. – ее острый взгляд скользнул по русалке. – Не определяют.

Калиста вручила дочь матери, быстро обмыла руки от крови в ведре с чистой водой и буквально вытолкнула Амору за дверь.

– Какого хрена происходит? – прокричала ведьма шепотом, на что Амора нахмурилась, а затем с уставшим вздохом прислонилась спиной к ближайшей спине. Она уже возненавидела этот чертов день.

– О чем речь?

– Сначала на Севере пропадают корабли, затем принцессу подводного царства выбрасывает на берег, следом на суше появляется гребанная хранительница морей, а теперь эта ведьма? – она указала рукой на дверь спальни. – Одаренная не просто каким-то даром, неизвестным даром, рожденная на человеческой земле? Знаешь, что это значит?

– Погоди. – Амора скрестила руки на груди. – Неизвестным?

– Да, пятым даром, которого в помине не существует.

Калиста знала, что пятиконечная звезда у разных видов, обозначала разные вещи, но у ведьм считалось, что пятая грань символизировала таких, как она, неодаренных. По крайней мере, так было до этого самого момента.

– У меня было видение, что еще и означает, что я должна буду охранять ее, и весь ее гребанный род до нужного момента.

– Вот здесь ты меня полностью потеряла. – сухо процедила Амора.

Калиста издала сдавленный крик, сжав кулаки до побелевших костяшек.

– Боги наделили эту девочку даром не просто потому что им стало скучно.

– О, с этим я могла бы