Четвертое королевство - Ана Эм

На мгновение детские глаза вспыхнули совсем недетской яростью, и существо с лицом Шона плюнуло Аморе в лицо. Та вздрогнула, но ни на шаг не отступила.

– Ты все равно сдохнешь. – с ненавистью бросила оборотень, чей голос вдруг стал женским, словно она потеряла контроль не только над своими эмоциями, но и над магией.

Все в гостиной замерли, когда следующие слова прозвучали на эсумийском, дабы все хорошо поняли смысл.

– Я знаю, что на тебя объявили охоту. Она хочет твоей смерти, а значит, ты все равно, что ходячий труп.

– Кто хочет ее смерти? – подала голос Гива, но оборотень проигнорировала ее, и продолжила.

– И не только ты, но и все кто тебя покрывает. – взгляд мальчика скользнул по комнате, по каждому лицу. – Сделайте себе одолжение и прикончите ее сами. Иначе не будет вам спасения.

Кулаки Аморы непроизвольно сжались, но она задрала подбородок выше и спросила:

– Почему вы шпионили за Дэмианом?

Губы оборотня плотно сжались, а взгляд будто бы уставился в пустоту.

– Она не скажет. – скучающим тоном бросила Дэя.

– Они никогда не говорят. – тихо добавила Гива, она хорошо помнила, как несколько лет назад в Оринфе поймали оборотня в облике русалки. Она месяцами шпионила при дворе, прежде чем была обнаружена. Ее пару так и не удалось отследить, однако Королева все равно приняла меры и добавила в воздушный барьер дворца небольшой слой магии, который не пропускал никого, кто не был ею одобрен.

– В таком случае… – Амора подняла взгляд на Дэю, и этого было достаточно для того, чтобы оборотень начала задыхаться так, словно оказалась на дне морском.

Тео отвернулся не в силах смотреть на умирающее тельце своего племянника.

Дэмиан с Ридом переглянулись, они оба имели представление о возможной причине, по которой шпионы следили за Дэмианом, поэтому испытали облегчение, когда безжизненное тело рухнуло на пол. Уже не Шон, но молодая миниатюрная девушка. Ее глаза безжизненно уставились в потолок, а с приоткрытых губ вытекали остатки соленой воды.

Амора уставилась на тело и не могла выкинуть из головы эти жуткие слова. Они эхом разносились внутри нее, заставляя легкие сжаться, а сердце ускориться.

Ты все равно сдохнешь.

Оборотень была права.

Смерть плелась за Аморой в обоих мирах. На суше ее рано или поздно выследят, в море без медальона наверняка сожрут чудовища, а в Оринфе собственная мать скорей всего казнит за измену и побег.

– Амора? – она слышала голос сестры, но рефлекторно покачала головой, отступила назад. Легкие сжались, и воздуха вдруг стало не хватать.

Ты все равно сдохнешь.

Кулаки сжались до побелевших костяшек, она наблюдала за тем, как тело незнакомки поднимали с пола, слышала, как Гива что-то говорила, но попросту не могла сосредоточиться. Кровь застучала в висках, дыхание застряло в горле. Нужно на воздух. Нужно бежать.

Сейчас.

Сейчас.

Сейчас.

Развернувшись на месте, Амора рванула к выходу. Спустя мгновение прохладный воздух ударил в лицо, но этого было недостаточно. Она свернула к широкому высокому дереву и устремилась вперед быстрым шагом.

Почему она? Почему все это происходило с ней? Почему? Почему? Почему?

Слезы брызнули из глаз, и девушка уперлась руками в ствол, низко опустив голову.

– Д-дыши, чтоб тебя. – сквозь зубы процедила она, зажмурившись и хватая ртом воздух, точно рыба, выброшенная на берег.

Вся ее жизнь, никчемная, короткая и совершенно бессмысленная жизнь проносилась перед глазами, точно шутка какая-то.

Амора ненавидела каждое гребанное мгновение. Ненавидела все эти редкие моменты радости, что непреклонно омрачались наказаниями и болью. Ненавидела себя за то, что желала этой глупой радости, этой чертовой свободы и пресловутой любви. Ненавидела весь Оринф за то, что он все это презирал, и мать, которая каждым своим словом толкала Амору все дальше и дальше ко дну.

Она ненавидела и вдруг…

Ты красивая.

Да, знаю, милой тебя чаще всего не назовешь. Невыносимой и дикой, да. Но иногда ты и милой можешь быть. В особенности, когда не пытаешься бороться со мной.

Она резко втянула ртом воздух.

Пока ты не лишила меня своего голоса, я и не думал, что можно так сильно желать кого-то – чей-то голос, чьи-то слова, чьи-то мысли.

Она сделала еще глоток ночного воздуха, затем и еще, и еще. Насекомые трещали в траве, а откуда-то издалека доносился городской шум улиц.

– Амора? – в очередной раз услышала принцесса голос своей сестры, ее тело тут же рефлекторно распрямилось, подбородок слегка поднялся вверх, а плечи расправились.

Амора смахнула пару слезинок со своих щек и обернулась к Гиве.

– Ты пришла за мной потому что я твоя сестра или потому что хранительница? – спросила она с непроницаемым выражением лица на своем родном шимари.

Гива нахмурилась.

– О чем ты говоришь?

– Просто ответь на вопрос.

– Неужели ты?.. – она не закончила, потому что и без того видела ответ на лице Аморы.

Да, она и правда сомневалась.

– Конечно же я пришла за тобой, потому что ты моя сестра. Тот факт, что ты хранительница лишь добавляет важности твоему возвращению. Особенно сейчас, когда баланс всего магического мира….

Тут из Аморы вырвался смех. Совершенно неуместный и неестественный.

– Ну, разумеется, баланс это крайне важно.

Гива вытаращилась на нее, не понимая ни тона, ни этой странной реакции. Амора всегда казалась непробиваемой и безразличной по отношению ко всем и всему, но сейчас она будто бы окончательно слетела с катушек здравомыслия.

– Боги. – выдохнула она, запрокинув голову к небу, из уголка ее глаза слеза скользнула по виску вниз и затерялась в волосах.

Гива открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же передумала, решив, что Аморе возможно просто нужно время привести мысли в кучу. Должно быть, последние недели были для нее настоящим адом. Может, этот король пиратов каким-то образом промыл ей мозги? Хотя нет, такого быть не могло. Амора не из тех, кому легко что-то внушить или же сломать. В ее теперешнем загнанном состоянии была иная причина.

Амора смотрела на звезды, и в ушах ее стояли истории Дэмиана о созвездиях. Ей понравилось слушать его голос, он уносил ее далеко-далеко, в места, где другие сражаются за жизнь и принимают важные решения. Амора