Компаньон - Garret Hawke Amell

ни принял, тебя обязательно поймут. Ты ведь не обещал выкладываться на поле до окончания Хогвартса, не так ли? А если ты так уж сильно беспокоишься, то поговори с капитаном. И попробуйте вместе подобрать и подготовить замену для будущего сезона. Думаю, он это оценит. И остальные игроки тоже.

— А хорошая мысль… — пробормотал я. Панси улыбнулась и ещё раз меня поцеловала поднимаясь. — Куда ты? — невольно запротестовал я.

— У меня ещё есть дела. — уклончиво ответила она, не прекращая улыбаться. Почему-то у меня возникло ощущение, что она что-то задумала. — А тебя, к слову, звала профессор Амбридж. Сказала, что хочет тебе что-то поручить.

— Что конкретно она сказала? — переспросил я, отменяя чары взмахом руки. После занятий в «Щеглах» некоторые заклинания без палочки стали получатся лучше, и чем чаще я ими пользовался, тем лучше был результат.

— Она просила просто пригласить тебя сразу, как ты будешь свободен. Больше я ничего не знаю. — ответила Панси и тут же задумчиво добавила. — Можно я тебя тоже кое-о-чем попрошу, Драко?

— Всё, что будет в моих силах. — клятвенно пообещал я, улыбнувшись. Взгляд Панси до сих пор оставался максимально серьёзным. Я подошёл ближе, украдкой взяв её за руку.

— Не скрывай от меня больше ничего, пожалуйста. — тихо и весомо проговорила она и крепко пожала мою ладонь. — С тобой ведь всё будет в порядке, правда?

— Конечно, я просто… — договорить мне Панси не дала, одним властным движением прижав палец к моим губам. Повинуясь, я замолчал.

— Не надо извиняться. Просто… Давай между нами будет поменьше секретов, пожалуйста. Я была бы тебе очень благодарна.

— Я… Извини меня, Панси.

Ничего не ответив, Панси улыбнулась, крепко пожала мою руку и быстро скрылась в направлении спален. Никому вокруг не было до нас дела. Какое-то время я так и стоял памятником самому себе, прежде чем смог собраться и выйти из гостиной. Мысли роились в голове самые разные, но сейчас нужно разобраться, что мне такого важного хочет сказать профессор Амбридж.

***

Понять, что профессор не в настроении достаточно легко: стоит только обратить внимание на тот нервный, высокий тон, которым было сказано неизменное «Войдите!». Увидев меня, она смягчилась и постаралась дружелюбно улыбнуться.

— Я очень рада, что вы здесь, мистер Малфой. Садитесь. И спасибо, что нашли время именно сегодня, боюсь, что ситуация, в которой я оказалась… — профессор ненадолго замолчала и вздохнула с явной усталостью. — Хотите чаю?

— Не откажусь, мэм. — вежливо улыбнулся я. — И давайте сначала, если вы не возражаете?

— Да-да, разумеется, извините меня. — рассеянно улыбнулась профессор и взмахнула палочкой. — День сегодня, знаете ли, из рук вон. И что самое обидное, я такого совершенно не ожидала. Давайте выпьем по чашке чая, я соберусь с мыслями и всё вам расскажу…

— Как угодно, мэм. Я к вашим услугам. — кивнул я, по привычке сцепив руки в замок, пока профессор Амбридж методичными движениями заваривала чай, пребывая мыслями где-то не здесь.

***

Опыт преподавания в Хогвартсе изменил её взгляды на многое. Пожалуй, в чем-то она могла бы посчитать это даже полезным. Но были и вещи, которые она категорически не могла понять и принять. Например, так называемые педагогические советы. И ладно бы здесь действительно всё происходящее было сконцентрировано на обсуждении важных вопросов и взаимодействии профессоров друг с другом. Но нет же, каждый хренов раз это всё перерастало в какую-то грызню, взаимные претензии или нарочитое хвастовство профессоров друг перед другом. Соперничество за кубок школы тоже не добавляло сплоченности в коллектив.

И если некоторые преподаватели вели себя прилично, как, например, Флитвик и Помона Спраут, то остальные… Преподаватель полётов Роланда постоянно жаловалась на качество мётел, поведение учеников и размер заработной платы. Профессор Трелони вообще приводила Долорес в ужас тем, что приходила на педсовет неизменно пьяная. Про себя Долорес считала, что уже из-за этого такому преподавателю не место в школе, но своё мнение не высказывала. Профессор по уходу за магическими существами держалась особняком, но были моменты, когда и от неё в кабинете становилось очень шумно. Например, когда Снейп и Макгонагалл начинали спорить.

Впрочем, почему начинали? Глядя на них, возникало чёткое ощущение, что их спор никогда не заканчивался. А остальные наблюдали за этим, как за занятным представлением, время от времени принимая сторону то одного, то другой. Периодически к потоку жалоб присоединялся Филч, проклинающий учеников, магию, полтергейста Пивза и весь род человеческий в принципе. Иногда в споры со Снейпом вступал Сириус Блэк, и в такие моменты в кабинете становилось особенно невыносимо, пока спорщиков буквально не рассаживали по разным углам. Как в таких условиях можно было спокойно работать, для Долорес Амбридж оставалось загадкой. Остальные преподаватели в принципе не отсвечивали и на педагогических советах в основном выполняли функцию мебели.

Итог? Несколько часов ругани, сплетен, взаимного хвастовства и, за редким исключением, решение административных вопросов. Директор Дамблдор почти не вмешивался в ход педагогического совета, он был тем самым начальством, которое вставляет своё слово в начале или в конце с особенно важным видом, в остальное время пребывая исключительно в своих, несомненно очень важных, мыслях. И это тоже не нравилось Долорес. Но она молчала.

Во-первых, потому что в её задачу не входило вносить коренные изменения в школу. Во-вторых, идти на конфликт с директором Хогвартса — вряд ли хорошая идея. Долорес отлично понимала, что образ чудаковатого старого волшебника — одна из многочисленных масок. На самом деле у Альбуса Дамблдора богатый политический опыт и много козырей в рукаве. Так что сегодня она планировала действовать осторожно.

Корнелиус попросил, пусть