Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

и до жены с детками, и до дому его, и всякая беда случись и с ним, врагом моим, и со скотинкой его, и не будет ему ни урожаю, ни прибытку. Отступись, Боже, от него и ангелы-хранители. Пусть его черная смерть задерет и душа в пекле будет». Обряд этот, так и называемый заломом, распространен по всем белорусским землям, но употребляется он редко, потому что решившийся употребить его человек — продавший душу дьяволу и твердо верящий в силу заговора.

(Север Минской губ., Ляцкий, 1890, с. 39)

К залому нельзя прикасаться

Если кто-нибудь найдет «куклу» (в Волковысском уезде кое-где их называют «закрута») на своей ниве, то нужно осторожно обжать или обкосить, чтобы не зацепить ни одного стебелька, и оставить, то она и так почернеет, потому что ее никакое животное даже не зацепит, так как знает хорошо, что это «кукла». А если бы, храни Боже, кто-нибудь сжал или хотя бы зацепил «куклу», то стало бы то, на что она закручена.

(Слонимский у. Гродненской губ., Federowski, s. 265, № 1345)

Знахарь лечит женщину, заболевшую от залома

Рассказчица, которая сама заболела раз от завитки, сделанной в поле ее семейства, сообщила об этом следующее: знахарь, сняв с ее головы платок, положил его, ложась спать, себе под голову. Вставши на другой день рано утром, он рассказал, кто именно сделал завитку. Затем он велел ей принести воды в бутылке и молиться перед образами, держа ее в руках, и кричать в нее. Потом из этой бутылки он дал ей выпить немного воды, отчего она будто и выздоровела. Саму же завитку знахарь вырвал и, привязав к камню, бросил в воду. Нередко завитку знахари кладут в гроб покойнику. В первом случае виновник завитки должен утонуть, во втором умереть прежде времени естественной смертью.

(Мозырский у. Минской губ., Шейн, III, с. 232–233).

Священник обезвреживает залом, сделанный колдуном

Девушки жнут. Фотография И. Сербова, 1912 г.

Vilnius University Library Digital Collections

«Ну, а кто же залом делает?» — «Известно кто — лиходей. Раз на Петровки[46] приходит баба с поля: ах, ты, мамочка моя! — у нас в жите залом. Какой-то лиходей нацелился на нашу головоньку!» — «Ну, что ревешь!» — а самого как будто оторопь берет. Пошел, гляжу — залом, как есть залом — аж жито сломано в несколько рядов. Надо к попу. А наш поп всякие заломы снимает! Он всем чародеям так и стоит поперек горла. «Так и так, батюшка!» — «Знаю, знаю, брат!» А сам аж покраснел и себе по горлу пальцем: «Вот где мне твой залом лежит. Всю ночь мучился — видно, большую силу имеет». Приехал поп, дай Бог ему здоровья, надел епитрахиль и святые рукавицы (поручни), а сам как закричит: «Вот же невмоготу мне! Видно, смертонька моя пришла! Вот что нечистая сила наделала!» Баба аж позеленела. Уж я думаю: не сойти мне с места. Гляжу: поп из книги молитвы читает. Но все-таки книга — брык! — и к залому подкатилась! Вот где смерть! Но гляжу: поп руку сунул к залому и тут же отскочил назад, только глаза вытаращил. Тогда смотрю: руку опять [протянул] — да и хвать залом! Отлегло немного, да и баба смотрит. Глядь: а у попа рука так и трясется, как кисель, а он все держит. Вот понемногу, понемногу — и ничего — так все с корнями и поднял. Правда, пальцы не разогнул, пока я огонь не принес и не разложил костер, только тогда бросил залом. «Так ведь, — говорит, — до петухов рукой не владел». Вот оно, нечистая сила какая бывает, но только Божья сила пересиливает.

(Витебская губ., Шейн, III, с. 233–234)

Заговор, с помощью которого знахарь обезвреживает залом

«Заклинаю и проклинаю вас, черты, ухваты и перелеты, кровью Христовой от погибели (назвать имя хозяина, на поле которого сделан залом), его семьи и скота, на голову чаровника. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь». Затем знахарь вырывает завитку, выкапывает кость, которую вместе с завиткой вешает в печной трубе, и заклинает: «Пусть чаровник так же почернеет, как и его завитка». Нередко виновник являлся к знахарю, прося его отвернуть заклятие, и если он был отправлен ни с чем, то впадал в меланхолию, а иногда и умирал.

(Речицкое Полесье, Pietkiewicz, 1938, s. 220–221)

Хозяин сам может обезвредить залом

Было такое раньше, что мне все в жите завязывали «куклы» [то есть заломы], так часто были мне убытки: вол, как только поест [такое жито], сдохнет; большой поросенок пошел, съел, так ему ноги повыкручивало. И даже две коровы от этого пали. Так я, что делать, поехал в Полесье со знахарем советоваться. Знахарь говорит мне так: делай все с Богом. Как найдешь «куклу» [залом] завязанную, так перекрести три раза и говори молитву «Ангельское приветствие»[47], вырви, неси домой, защеми в расщепленной осиновой палке и положи где-нибудь высоко в хате. А потом в первый день Рождества, в то самое время, когда будет служиться литургия, то возьми и поверни наотмашь раз, два или три раза над огнем, а потом кинь в огонь. Если один раз повернешь, то колдуну в первый год повредит, если два раза, то на второй год [повредит], а как три раза, то на третий год у колдуна хата сгорит. И я, приехав домой, так сделал — обернул два раза, и у него как раз через два года на Рождество в первый день сгорела хата. И уже с этого времени мне ничего не вредило.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 265, № 1344)

Соломенная кукла.

Svetliy / Shutterstock

Глава 3. Персонажи, происходящие из покойников

Деды[48]

Деды — это предки, души всех умерших родственников одного рода, которые в поминальные дни возвращаются с того света в свои дома, чтобы участвовать в поминальной трапезе. В отличие от демонических «нечистых» покойников, опасных для живых, деды в рамках культа предков воспринимаются как ассоциированные члены своей семьи, а общение с ними урегулировано правилами поминальной обрядности. Живые обязаны почитать и поминать своих предков, а главное — кормить их в поминальные периоды. Нарушение этих обязательств по отношению к дедам приводит к тому, что они начинают мстить своим живым