Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

Ю. Крашевский «Дед и баба». Иллюстрация Ю. Ломочинского, XIX в.

Biblioteka Narodowa Digital Collections

Души умерших приходят домой в поминальные дни

В ночь между Днем Всех Святых[49] и Задушным днем[50] души умерших из рая, из пекла, из чистилища приходят домой посмотреть на своих детей, живность, хозяйство, но их никто не видит, а они всех и всё видят, над добрым радуются, от плохого плачут. Перед самым рассветом [они] идут в костел, и им их ксендз служит литургию, а после литургии уже идут на свое место. А которые души живут в пекле, им только можно через окна в хату и в костел посмотреть.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 221, № 1045)

Поминальная трапеза на деды

На деды хозяин крепко-накрепко приказывает не браться за веретено, иначе умершие сделают так, что пряжа будет волочиться по всем горшкам. Ставят к огню двенадцать горшков, и каждый с особым кушаньем. В большинстве местностей приготавливают обыкновенно нечетное число блюд. Замесив хлеб и пироги, хозяйка кладет дрова в печку, но сама не зажигает их, для этого приглашает какого-нибудь мужчину из семьи; потому никому не позволительно теперь ставить в печку горшки и распоряжаться ими, иначе умершие рассердятся и могут задать горшкам страшную потасовку.

К дедам, кроме обыкновенного хлеба, иногда еще пекут особую булку — курец. Этот курец отдают нищему, который почти всегда является в дом после обеда. Когда он придет, перед ним кладут курец, насыпают соли. Нищий между тем читает молитвы. Возле него садится хозяйка, иногда хозяин и говорят ему поименно для поминовения всех своих умерших родственников, также и хозяев, которые до них жили в этом месте. <…> Некоторые нищие прямо говорят: «Вспомни, Боже, душечку (перечисление имен) в Царствии Небесном!» Помянув всех умерших, более опытный нищий прибавляет: «Пусть они на том свете со всеми святыми почивают, нам благоволят и нас долго к себе ждут». Курец служит ему наградой.

(Новогрудский у. Минской губ., Крачковский, с. 157–158)

Доля поминальной еды отдается дедам

Перед ужином при всеобщем молчании хозяин, налив рюмку водки, выливает ее за окно, говоря: «Будь здоров, деду!» Каждый член семейства пьет три раза и закусывает пирогом, кнышом или блином. Начиная кушать, первую ложку тоже выливают за окно, приговаривая: «Деду, иди до обеду!» Потом поминают умерших. Сначала вызывают отца и мать, что называется «становить стол за матку и батьку». После произнесения каждого имени бросают еще блин под стол и говорят: «Хавтуры!»[51] После обеда хозяин обмахивает комнату метелкой, говоря: «А кыш, кыш, душечки! Которая старшая и большая, та дверями, а которая меньшая — окнами!»

(Бобруйский у. Минской губ., Крачковский, с. 122)

День поминовения усопших, или дзяды, у церкви Святого Креста в Варшаве. Гравюра неизвестного автора, 1839 г.

National Museum in Warsaw

Деды выражают недовольство, мстят, если родственники не приготовили поминальную трапезу[52]

Как в Лыскове на деды что-то пугало. Не очень давно был случай в Лыскове. [Деды] вошли в хату, где долго поминальные дни не справляли, так после нескольких лет и они справляли как надо. Один раз хозяин поехал в дорогу, так женка думает себе: «Вот, не с кем справлять тот ужин, пусть так обойдется». Так поужинала себе как обычно и легла спать с детьми. Потом слышит: аж грохот! Горшки с полки, с печи, ухваты, кочерги, где что стояло, падают на землю, как будто кто умышленно сбрасывает! Так эта хозяйка, испугавшись, да быстрее схватилась, да побежала к соседу, посоветовалась, принесла водки, приготовила ужин. Поужинав, прочитали молитвы и всё сделали как нужно, так все утихло, и больше ничего не показывалось.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 75, № 216)

Души приходящих дедов могут видеть особые люди[53]

Один хозяин убрал со стола остатки кушаний [приготовленных на поминальную трапезу], так деды ночью пришли с того света и, не найдя ничего на столе, перекидали все лавки в хате и стукали всю ночь. <…> Прежде еще так делали: садясь за стол, оставляли отворенную дверь, чтобы деды могли свободно войти в хату на ужин. В одном селе была такая баба, которая могла видеть души входящих на деды на ужин. Кто желал знать, будут ли какие деды на ужине, то приглашал обыкновенно к себе эту бабу на деды. Вот что еще на деды делали: вешали на покути рушник чистый и хороший для дедов. Позванная одним хозяином вышеупомянутая баба видела, как входили в хату деды, умывали руки, утирали рушником и ужинали. При этом каждый из них нес на себе ту вещь, которую кому случилось при жизни уворовать. Один из них нес на себе борону и, зацепившись ею в дверях, не мог войти. Баба увидела его напрасные усилия, засмеялась, и видение сразу прекратилось. И с той поры баба эта утратила способность видеть умерших дедов. Когда баба эта рассказала про виденного ею деда с бороной, то сейчас и вспомнили, что умерший отец хозяина при жизни своей действительно украл борону, и решили, что это он таскается и будет таскаться с бороной.

(Кобринский у. Гродненской губ., Шейн, III, с. 374)

Белорусская полесская вышивка, XIX в.

Biblioteka Narodowa Digital Collections

В одном семействе был глухонемой семилетний мальчик. Он не ходил, его носили на руках и кормили, как маленького ребенка. Он к окружающим относился безразлично, апатично, никто не видел даже улыбки на его устах. <…> На деды баба посадила его на припечке, а сама тут же сажала в печь пироги. Вдруг мальчик громко рассмеялся. Всех домашних это очень удивило. Заметив чрезвычайно веселое и оживленное лицо, они начали расспрашивать мальчика о причине смеха, и он рассказал, что видел много людей, входящих в дом. Дети входили веселыми, а пожилые по большей части угрюмыми, а один старик держал в зубах раскрашенную русскую дугу[54]. Это и послужило поводом к его смеху. Через три дня мальчик умер. Стали припоминать хозяева своих дедов, и оказалось, что дед хозяина при жизни украл в Слониме такую же дугу, какую мальчик видел в зубах старика. Ну и порешили, что с дугой в зубах был не кто иной, как дед хозяина.

(Пружанский у. Брестской