Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

сердце стало, и давай причитать. И вот со стороны кладбища идет нечто. Подходит ближе, я как гляну — аж это мой муж, даже в той самой одежде, что его похоронили. Я сильно испугалась! Аж Левкиевичиха упала на колени и стала говорить: «Ангел Божий» — за него, так и я начала говорить. Так он постоял немножко, потом развернулся и назад на кладбище пошел. В ту самую ночь приснился мне и говорит, чтобы я не вытягивала его плачем из могилы, а лучше за хозяйством бы глядела. И говорит мне: «Твоя работница крадет у тебя то-то и то-то». Я это проверила — оказалось правда.

(Слонимский у. Гродненской губ., Federowski, s. 55–56, № 168)

Под видом умершего мужа к жене ходит черт

Были две сестры замужние, и уже у них и дети были. Как их мужья поумирали, так они день и ночь все по ним плакали. Одним вечером приходят они [их мужья] вместе. Женщины так рады, посадили их за стол, подают еду и питье. Аж одна пригляделась — а у ее мужа железные зубы! И никак ей не получается сестре знак подать. Так уже после ужина мертвецы пошли себе, а она говорит сестре: «Знаешь, сестренка, это не наши мужики, должно быть, нечистые, поскольку зубы железные; как придут, делай то, что я буду делать». На другой день приходят они [мужья]. Снова посадили их за стол, а одна моргнула сестре и сама наутек. Сестра за ней. Выбежали они в сени — хлоп дверями — и освященным мелом начертили кресты на дверях. Тут мертвецам нельзя никак вылезти, поскольку кресты на дверях, так они разодрали своих детей и говорят: «Счастье вам, мы бы и вам этак сделали! И не вытягивайте с того свету умерших». И сгинули неведомо где. Наутро, как донесли ксендзу, так откопали их могилы: так они лежат оба ничком, а около них отверстия, через которые они вылезали и влезали. Тогда им головы между ног положили и запретили женам плакать по ним.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 56, № 169)

Пара из Полесья в народных костюмах. Открытка по рисунку В. Боратынского, XX в.

Biblioteka Narodowa Digital Collections

Раз жили две женщины, они сначала были замужем, а потом овдовели, мужики их поумирали. И им каждый день нужно было на барщину служить идти. Так они днем на барщине работают, а, придя с барщины, ночью к себе на ниву идут, жать при месяце. Вот они жнут, жнут, а снопы некому носить. А как были мужья живы, так они, бывало, носили. Вот они и говорят: «Боже, боже, как бы мужья были, они бы нам снопы поносили». Как посмотрели: идут к ним мужья вдвоем. Пришли и стали снопы носить и говорить с ними. Женщины очень рады были, что они им помогают и что с ними разговаривают. Так они жали, а те снопы носили чуть не до утра. Тогда пошли, поужинали и легли спать. Назавтра они [мужья] пошли на свое место, женщины пошли на барщину. Пришли с барщины — и снова жать под месяцем. И мужья приходят. Те жнут, а они снопы носят. И ходили они каждую ночь, пока жито не пожали. В последнюю ночь они стали гулять дожинки[62]. Сели ужинать, тогда у одной свалилась ложка под стол. Полезла она доставать ложку, посмотрела, а у них [у мужей] ноги коровьи. Ну, она скорей из-за стола, да на улицу, стала соседей звать. Пришли соседи в хату, а хата открыта, и нет никого. А от той женщины только кожа висит на печи.

(г. Сенно Могилевской губ., Романов, 1890/4, с. 124–125)

Жених-мертвец (Мертвый жених приходит ночью к девушке)[63]

Одна девушка сильно любила парня, и они договорились между собой, что поженятся, и та девушка сказала: «Когда я выйду за другого, пусть меня черт возьмет!» Вот через год приезжает к ней другой кавалер, более богатый и красивый, и уже она за него идет замуж. Собрались на свадьбу, а уже вечером приходит в хату в виде того, первого хлопца упырь и говорит: «Идем со мной, что-то скажу». Она вышла — вот стоит конь оседланный, он ее схватил на коня, и едут. А потом спрашивает ее: «Упырь летит, месяц светит, страшно тебе или нет?» Она говорит: «Нет!» Потом он снова спрашивает: «Упырь летит, месяц светит, страшно тебе или нет?» Она говорит: «Нет!» Приезжают на кладбище, стоит открытая могила. Он говорит: «Ну, влезай туда! Ты помнишь, как ты сказала, что если не выйду за него, то пускай меня черт возьмет? Вот я и черт, вот я тебя и забрал за то, что не сдержала слово». Открутил ей голову и забрал с собой и пошел в землю.

(Сокольский у. Гродненской губ., Federowski, s. 68–69, № 201)

Полесская молодежь в национальных костюмах. Фотография Г. Поддембского, 1939 г.

Biblioteka Narodowa Digital Collections

Служили у одного пана хлопец и девушка, и они сильно любили друг друга, так тот пан его за то прогнал. Уходя, он ей приказал, чтобы она ни за кого не шла замуж, потому что он сам с ней поженится. Через недолгое время случилось этому парню умереть, о чем она не знала. Одной ночью прилетает этот парень с двумя другими мертвецами к этой девушке, а они уже были в чертей перемененные. Прилетев во двор, он уже стал молодцем, а те двое — конями. Вошел он в хату, разбудил девушку и стал уговаривать, чтобы она к нему в хату поехала. Она и не отказывалась. Набрала одежды, взяла книгу [Библию] и образок с ладанкой, села на одного коня, он на другого коня, и помчались. Как выехали в чистое поле, так кони стали белыми от пят до головы. Месяц светит, едут, едут, вот он ее спрашивает: «Месяц светит, Бог с тобою летит! Боишься, любимая, или нет?» А она со страху отвечает: «Нет, не боюсь!» Едут, едут, а он снова ее спрашивает: «Месяц светит, Бог с тобою летит! Боишься, любимая, или нет?» Она: «Нет!» Приехали на кладбище, вот эти кони переменились в мертвецов и пошли к своим могилам. А он с ней пошел к своей. Как пришли на то место, он говорит ей: «Лезь ты!» А она: «Нет,