Особенная девочка для властного Альфы - Людмила Александровна Королева

У меня кишки от страха сжимаются. Я не знала, даже не догадывалась о том, что Сонечка такая особенная. Даже мысли не допускала, что волки из-за нее могут устроить между собой бои, что ее украсть могут.

— Ты ведь защитишь ее? — смотрю с надеждой на Артура. — Ты не допустишь, чтобы ее украли?

— Я сделаю все возможное, чтобы с малышкой ничего не случилось. Но ты должна понимать, что мы не можем предусмотреть все нюансы. Поэтому я тебя и предупреждаю. Будь осторожна. И постарайся не умереть. От твоей жизни зависит и моя жизнь. Если тебя прикончат, погибну и я. И тогда Сонечка станет сиротой. А если она попадет не в те руки… Бля… Даже думать об этом не хочу.

Я понимаю, что Амурскому было бы гораздо проще, если бы моя дочь не выжила. И я мысленно благодарна ему за то, что он решил спасти ее, несмотря на то, что это принесет ему кучу проблем.

Перед нами открывают белую дверь. Мы с Артуром заходим в операционную. Тут царит полумрак. Посреди комнаты стоят два операционных стола. Вокруг очень много оборудования. Все гудит. Сонечка мирно спит на столе, который стоит справа от нас. Рядом с ней находится Зубов и три медсестры. Они присоединили к малышке какие-то датчики.

— Раздевайся по пояс, — говорит Зубов, обращаясь к Амурскому.

Артур стягивает с себя рубашку. Я невольно любуюсь литыми мышцами, они перекатываются под кожей. Амурский ложится на стол. Медсестры присоединяют к нему какие-то провода и датчики. Отца и дочь соединяют специальной системой, по переливанию магии. Зубов привязывает Артура кожаными ремнями к столу, чтобы волк не смог подняться.

— Вы должны встать рядом с волком, — обращается ко мне медсестра. — Вам нужно будет одну руку держать на его голове, другую на груди. Оборотень должен вас чувствовать. Это важно. Иначе его магия будет сопротивляться.

— Хорошо, — киваю я и встаю рядом с Артуром.

Меня немного потряхивает от волнения. Я прижимаю руки к Амурскому, а он пронзает меня таким обжигающим взглядом, что у меня сердце сбивается с ритма. Я делаю вдохи через раз. А вот Артур выглядит спокойным и расслабленным.

— Поцелуй меня, — рычит он и прищуривается.

Я нерешительно наклоняюсь. Амурский зарывается пятерней мне в волосы, обхватывает мой затылок и резко притягивает меня к себе. Его жадные губы впиваются в мой рот с такой безудержной страстью, что я невольно стону ему в губы. Чувствую силу и власть этого мужчины и ноги слабеют.

Артур отпускает меня. Зубов подходит к нам, заковывает руки Артура в железные браслеты, чтобы волк не смог размахивать руками.

— Зажми зубами, — говорит он и протягивает Амурскому кусок гладкой деревяшки.

Артур подмигивает мне, зажимает зубами деревяшку. Михаил что-то нажимает на оборудовании, и из вены Амурского начинает по трубочке течь кровь, а потом, попадая в какой-то аппарат, от крови отсоединяется чистая магия, которая мерцает золотым цветом, и этот золотой поток несется к маленькой ручке Сонечки, а «пустая» кровь возвращается в тело Артура. И вот когда очищенная от магии кровь входит в его левую руку, Артур дергается так, будто его током шарахнуло.

— Ммм… — то ли стонет, то ли рычит Артур, а я осознаю, что он испытывает боль.

Его лоб покрывается капельками пота. Моя рука прижата к груди оборотня, поэтому я чувствую, как разгоняется его сердце. Оно долбит так, что кажется, еще немного и пробьёт грудную клетку.

Датчики, висящие над головой малышки, начинают истошно пищать. На сенсорном экране мигают какие-то цифры.

— Давление у девочки падает. Усилить поток магии, — отдает приказ Зубов.

Медсестры нажимают какие-то кнопки. Из Артура кровь начинает течь по трубочкам в три раза быстрее.

Амурский рычит от боли и зажмуривается. Датчики над его головой начинают сходить с ума. Показатели волка тоже прыгают. Артур начинает дергаться, он будто пытается сбросить с себя ремни, которые его удерживают.

— Он от боли уже ничего не соображает. Рита, ему нужно тебя чувствовать. Только так волк успокоится. Иначе его сердце разорвется. Говори с ним, трогай его, делай что хочешь, но он должен вернуть разум, — ледяным тоном чеканит Зубов. — Если его сердце не выдержит, девочке мы помочь не успеем. В малышку нужно влить еще магию.

Я испуганно смотрю на Артура. Его тело блестит от капелек пота, на лице отражена гримаса невыносимой боли. Датчики пищат, оборудование гудит, и эти звуки меня оглушают. Бросаю взгляд на Сонечку. Малышка дышит тяжело. Она стала белее снега. Ребенку тоже нелегко.

Я обхватываю ладонями щеки Амурского. Пальцами ощущаю колючую щетину. Наклоняюсь. Облизываю пересохшие от волнения губы.

— Умоляю, — шепчу Артуру на ухо. — Потерпи еще немного. Спаси нашу малышку, и я буду по доброй воле принадлежать тебе. Только не сдавайся.

Артур резко распахивает глаза. А они у него полностью янтарные. На меня смотрит зверь. А у меня сердце замирает в груди. Если зверь очнулся, выходит, Сонечка умирает? У нее больше нет сил держать защиту? Или это что-то другое?

— Спаси нашу дочь, — обращаюсь я к зверю, смотря в его янтарные глаза, а потом наклоняюсь и целую Артура в губы.

— Твою же мать! Мы теряем волка! — орет Зубов. — У девочки тоже падает сердцебиение. Ускорьте поток магии.

Вокруг начинается какой-то хаус и суета. А я не могу оторвать взгляд от янтарных глаз. Они будто гипнотизируют меня, затягивают.

Глава 13

Артур теряет сознание, а я испуганно смотрю на его бледное лицо и не знаю, как ему помочь. Зубов резко отталкивает меня в сторону.

— Мирон, — рявкает он, а я вздрагиваю.

Мимо меня пулей проносится брат Артура. Когда он успел войти в помещение, я не заметила. Он на ходу скидывает с себя рубашку. Михаил присоединяет какие-то проводки к груди Мирона. И я понимаю, что младший Амурский будет отдавать сейчас свою магию старшему, чтобы спасти жизнь Артуру.

Я бросаю взгляд на окно, закрытое темными жалюзи. Замечаю дверь в углу комнаты, оттуда выбегает медсестра, держа в руках лоток с новыми инструментами.

— Выведите отсюда дочь охотника, она теперь бесполезна, будет только отвлекать нас, — заявляет Зубов.

Две медсестры сразу же выпихивают меня за дверь, я даже пикнуть не успеваю. Волчицы физически сильнее меня. Остаюсь в коридоре одна. Вернее, не одна, тут очень много охраны, и эти здоровые мужики с недружелюбными взглядами смотрят на меня. Мне не по себе. Обхватываю себя за плечи.